— Ну и что же? Изволь договорить! — настаиваю я, про себя подумав: «а ведь это и твоя, «братец», партия!»
— С какой целью мой брат, сказавшись больным, зарывается на две недели в бумаги, вороша и прошлое и текущее одинаково тщательно, словно в поиске некой жемчужины? И выздоравливает только после того как на «болезнь» обращает внимание Александр? — прищурившись, спрашивает Владимир.
— Не понимаю о чём ты! — я «включаю дурака».
— Кого ты думаешь назначить на пост главы Морского ведомства? — теперь напирает Владимир.
— Я думаю Лихачёва.[19] Талантлив и умён, деятелен и честен! — признаюсь я.
— Лихачёв… И кто бы мог подумать. Ярый приверженец дядюшки Константина. Весьма нетривиальный ход! — Он откидывается в кресле и поглаживает рукой бородку. — Позволь поинтересоваться, когда твой Лихачёв последний раз был при дворе? У него есть команда готовая его поддержать? Кто встанет на ключевые места в ведомстве? Не только преданные, но и компетентные? Почему ты думаешь, что Лихачёв сработается с теми, кого на посты расставил ты, а не он?
Я молчу, ибо не знаю, что ответить. Зря я разоткровенничался, зря. Владимир улыбается краешками губ.
— Мой простодушный брат, ты думаешь, что садишься за покерный стол, а сам оказываешься на шахматной доске! — многозначительно произносит «братец», сполна насладившись своим триумфом.
— Я предпочту играть партию, а не быть играемой фигурой! — упрямо отвечаю я.
— Большая ошибка так думать! — хихикает Владимир. — Но ты не одинок в своём заблуждении. Таких множество!
— Алексис, хочу вам заметить, что раньше ваше лицо отличалось великолепной отрешенностью от житейской суеты! — внезапно вмешивается Михень. — Сейчас же, пытаясь заняться делами серьёзными, вы волнуетесь. Это заметно даже мне.
— Даже Михень читает тебя сегодня как открытую книгу! — усмехается Владимир. — Алексис, что с тобой?!
— Вы устали, мой друг! — продолжает Михень. — Вы измучили себя делами, одним днём не решаемыми.
Я, чувствуя, как у меня горят уши, молю своих «палачей»:
— Давайте сменим тему!
Супруги заливаются веселым смехом, но с опасной дорожки мы съезжаем. Мысленно вяжу узелок себе на память: вместо утренней пробежки необходимо потренироваться перед зеркалом. Умение управлять своим новым лицом — это серьёзно.
Смеясь и эпатируя супругу, Владимир рассказывает о том, что в лейб-гвардии Гусарском полку образовался превеселый обычай. После изрядного употребления горячительного, бравые гусары воображали себя волками, выбегали на улицу в чём мать родила, садились на четвереньки у дверей буфета, задирали свои пьяные головы к луне и начинали громко выть. Заранее подученный служитель выносил им лохань с водкой или шампанским, из которого они всей стаей начинали лакать, визжа и кусаясь. Дисциплинарных мер по отношению к этим шалунам командир полка, великий князь Николай Николаевич пока не применял, жалоб не поступало.
Насколько я помню, в ближайшем будущем в этом полку предстояло пройти стажировку цесаревичу. Интересно, что он предпримет, столкнувшись с данным казусом. Олег Таругин запомнился мне достаточно резким мужиком, боюсь, что конфликта не избежать.
Владимир предлагает продолжить веселье, но я, к его неподдельному огорчению, откланиваюсь и отправляюсь домой, винопитие сейчас не по моей части.
Умный он всё-таки мужик, «мой братец Володенька». Умный, хваткий и сообразительный. Надо будет обязательно поближе свести его с цесаревичем, такой сторонник будет только полезен. С Димычем, я думаю, он тоже найдёт общий язык. Владимир Александрович — единственный из великих князей, в чей дом пускают промышленников и банкиров.
Рассказывает Сергей Платов (Великий князь Алексей Александрович)[20]
Яркий солнечный день. Белое золото на синем ковре, словно лучи солнца играют с пенными барашками волн. Колонна броненосцев продвигается мимо белоснежного острова, оставляя его слева по борту. Пара лёгких крейсеров убежала с дозором вперёд.
— Мичман! Что на горизонте? — зычный бас Генерала-Адмирала Российского Императорского Флота разносится над океаном.
— Горизонт чист! — звонко рапортует мичман, приложив ладошку к непокрытой голове.
— Будь внимателен мичман. Говорят, в этих краях замечали пиратов.
— Так точно, господин вице-адмирал! — опустившись на коленки он продвигает крейсера вперёд.
— Поднять наблюдательный шар!
Заливисто хохоча и дрыгая ногами Мишкин[21] взмывает вверх на моих руках.
— Я их вижу! Вот они! Вот они слева по борту! Они спрятались у острова Габардин!
Крашеные серой шаровой краской, настоящей «морской», утюги пиратских броненосцев укрылись за диваном стоящим рядом с окном.
— Играть боевую тревогу! Все по местам!
Оставив Мишкина с нашей эскадрой шагаю к окну, теперь мне играть за противника. Сначала я хотел немного пограбить музей МТК, уж больно хороши были модельки, стоящие в его шкафах, но потом решил, что игрушки собранные самостоятельно будут гораздо интересней. Набросать эскиз того, что я хочу увидеть и дать распоряжение плотнику, служащему у меня во дворце, а ранее ходившему на «Петре Великом», было делом получаса. Старый моряк не подвёл, через пару дней я получил заказ, мешок разнокалиберных крашенных брусков и палочек. Две недели назад, на пару с Мишкиным, мы занялись сборкой. Под удивлёнными взглядами Ксении и Ольги палочки и брусочки превратились во вполне сносные для игры броненосцы и крейсера. Пару дней их таскали по детской за верёвочку и гудели на разные голоса, ну а затем началась игра.
— Мичман, определите дистанцию до кораблей противника.
Мишкин садится на ковёр и прищуривает левый глаз, всматриваясь поверх линейки. Задачка условная и далеко несложная, враги у нас представлены исключительно броненосцами. Но игра есть игра, всё должно быть по правилам. Позавчера я показывал ему свежеотпечатанный военно-морской справочник и рассказывал, как исчисляют расстояние до врага на флоте.
— Эскадренные броненосцы! Четыре единицы! Расстояние до головного шесть метров.
Он смотрит на меня, ожидая ответной реакции. На самом деле расстояние максимум метров пять, но и это хороший результат, перевести вершки в метры в уме непросто и взрослому. Я выдвигаю вражеские броненосцы из-за дивана ближе к центру комнаты.
— Противник ускорил ход и идёт на сближение. Ваши действия, мичман?
Пострелёнок резво отодвигает передовой крейсерский отряд вправо и поворачивает свою броненосную колонну налево, обозначая желание пересечь курс моих кораблей под прямым углом. Вторая пара его лёгких крейсеров прикрыта от меня броненосцами. Быстро схватывает, молодец, но так просто меня не взять и он это понимает. Где-то в комнате, за каким-то из «островов» (их у нас обозначают стулья, накрытые покрывалами) прячется ещё один мой броненосец, условно отправленный мной в разведку как самый быстроходный корабль. Попробуем разыграть бой на встречных курсах, тем более что по условиям у меня превышение в эскадренной скорости на полтора узла. Мой отряд отворачивает влево, словно устремляясь за его убегающими крейсерами-скаутами. Мишкин спрямляет курс своих броненосцев, по-прежнему угрожая успеть поставить мне палочку над «Т». Теперь я вынужден взять ещё левее, попасть головным кораблём под полноценный залп всех трёх его броненосцев мне не улыбается. Медленно сближаясь, наши деревянные броненосцы ползут по ворсу ковра почти на параллельных курсах. Пока мой головной находится на уровне второго корабля его линии, но скоро начнёт сказываться преимущество в скорости, и навязывать маневр буду я.
— Дистанция открытия огня, — он немного медлит, выжидающе глядя на меня, и добавляет. — Главным калибром.
— Действительно, мичман, давай проверим, — я улыбаюсь в усы, наблюдая как он, вытягивая носок отмеривает два шага. — Будем считать, что можно открывать огонь. А боезапас раньше меня потратить не боишься?