– Наверняка она меня винит в том, как ты распоряжаешься своей жизнью, – фыркает папа.

– Пап, пожалуйста. – Я закатываю глаза. Я не собираюсь признаваться, что вообще-то именно так мама и говорила раз или два. Возможно, больше. Кто будет считать? Точно не я. – Я же просила не втягивать меня в ваш развод и все эти сопутствующие ему сложные отношения?

– Просила.

– Ну вот.

Мы еще какое-то время болтаем о более безобидных вещах, например, о том, как идут дела в папиной садоводческой фирме и прекратит ли когда-нибудь Грег – соседский кот, который захаживает к нам в гости на несколько недель, – оставлять на балконе дохлых мышей. Потом мы прощаемся, я завершаю звонок и стою, глядя на воду.

Возможно, и папа, и Даниэль не так уж и неправы. В старших классах я тусовалась на вечеринках и в школьных клубах, однако отношения с друзьями никогда не заходили дальше совместного веселья и лайков в инстаграме[2]. И никаким хобби я не могла заниматься дольше недели. Раньше меня это не напрягало. Я даже об этом не думала – все просто шло так, как оно шло. Но, с другой стороны, раньше никто вот так не говорил об этом вслух.

– Кем бы ты был из персонажей? – помню, однажды спросила я у Лукаса, когда мы, как обычно, смотрели вместе кино.

Мы уютно устроились на диване с огромной миской соленых крендельков и начали марафон по всем трем фильмам «Властелин колец». Больше всего мне нравились даже не сами фильмы, а представлять, как я попадаю в них и прохожу сюжет в роли главного героя.

– Не знаю, зато знаю, кем была бы ты. – Лукас ткнул в мою сторону крендельком и ухмыльнулся. – Арагорном.

Сердце у меня затрепетало. Арагорн был моим любимцем.

– Потому что у нас обоих обалденные волосы?

– И это тоже. Но еще потому, что ты самый верный и преданный человек из всех, кого я знаю, и ты готова встать на защиту любого.

Не забрал ли Лукас с собой моего внутреннего Арагорна, когда исчез? Меня бесит эта мысль, бесит то, что я могла так сильно от него зависеть, в то время как он не зависел от меня совсем. Нельзя, чтобы люди, которым на тебя наплевать, крали частичку тебя.

Я отворачиваюсь от воды – солнце печет затылок – и бреду по песку, с каждым шагом ощущая в себе новообретенную уверенность. Пусть папа думает, что после отъезда Лукаса я изменилась, – я покажу ему, как он не прав, докажу, что Лукас для меня – пройденный этап. Я еще удивлю и папу, и Даниэль.

В любой незнакомой ситуации важно составить план. Так ты сведешь к минимуму вероятность ошибки.

Я открываю в телефоне заметки – там мой план действий по прибытии в Корею. Он гласит:

Разумеется, даже такой простой план может пойти наперекосяк. Например, дядя забудет за тобой приехать, хотя и обещал.

– Ой, Лукас! Ты уже здесь? – раздается в трубке гулкий жизнерадостный дядин голос. Говорит он по-корейски.

– Да, уже здесь. А ты? – отвечаю я тоже по-корейски, осматриваясь вокруг. Рука, которой я сжимаю ручку чемодана, вспотела. Я откатываю чемодан к скамейке, подальше от толпы. Дядю я не видел давно и не уверен, что он меня узнает. С тех пор как я последний раз был в Корее, я, наверное, вырос в два раза. – На мне серая футболка. – Стоит это сказать, как мимо проходят еще пятеро парней в серых футболках. Отличная примета.

– Да, извини. Я почти на месте. Я собирался ждать тебя прямо у дверей с табличкой в руках, но твой дедушка захотел кофе. – Дядя посмеивается.

– Погоди. Дедушка с тобой? – удивляюсь я. – Я же велел ему ждать меня дома!

– И думал, я тебя послушаю? – произносит скрипучий голос сзади.

Я разворачиваюсь – мне ухмыляется до боли знакомое лицо. В каждой руке у дедушки по стаканчику с кофе. Он отдает один из них мне и похлопывает меня по спине.

– Много сливок и сахара, как ты любишь, чудище этакое.

В груди становится тесно от чувств. Это оттого, что дедушка помнит, какой кофе я пью? Или все дело в его голосе, таком родном, в том, как он мешает английский с корейским, как всегда, когда мы с ним разговариваем? Я заключаю его в объятия.

– Я же тебе говорил не приезжать, – начинаю было я, но не могу сдержаться – губы сами растягиваются в улыбке.

– Ага, ага, я тоже рад тебя видеть. – Дедушка отступает на шаг и окидывает меня взглядом. – Так вот как выглядит выпускник старшей школы. Честно признаться, я рассчитывал на что-то более впечатляющее.

– Да что ты такое говоришь? Я поверить не могу, что этот шикарный молодой человек – мой племянник! – Из-за дедушкиной спины появляется дядя, в руках у него бумажный лист с надписью «ЛУКАС ПАК».

– Ох, дядя. Ты и вправду сделал табличку. – От смущения к щекам у меня приливает жар.

– Конечно сделал. Ты же в первый раз прилетел ко мне в Пусан, – отвечает дядя. – Честно говоря, не ожидал, что родители разрешат тебе путешествовать одному. Я же знаю, как бережно они к тебе относятся. Самое меньшее, что я могу для тебя сделать, – так это достойно встретить.

«Бережно» в случае моих родителей, пожалуй, преуменьшение. Кстати, о родителях: я быстро пишу им, что встретился с дядей, и засовываю телефон в карман.

Дядя забирает мой чемодан и куда-то идет.

– Пошли, машина там! Дедушка уж так тебя ждал. И у него сегодня хороший день. Должно быть, потому что он знал, что ты приедешь.

Отхлебнув кофе, дедушка неторопливо следует за дядей. Я пристраиваюсь в хвост процессии.

Я не видел дедушку всего шесть месяцев, но мы еще никогда не расставались так надолго. До того как уехать в Корею к дяде, дедушка жил со мной и родителями в Канаде. Все мое детство он был рядом. Без него в доме как-то странно. Я смотрю на дедушкину спину, пытаясь приметить все изменения, которые в нем произошли.

Возможно, он стал ниже. Возможно, прибавилось седины.

Возможно, его Альцгеймер прогрессирует.

Я гоню эту мысль прочь. Нет, я не буду волноваться об этом. Я уже достаточно наволновался с тех пор, как в конце прошлого года дедушке поставили официальный диагноз. К тому же я прилетел в Корею не переживать о том, что дедушке хуже.

Я прилетел, чтобы дедушке стало лучше.

Мы втискиваемся в дядину машину, дедушка садится спереди, я, с огромной табличкой «ЛУКАС ПАК», – сзади. Поколдовав с магнитолой, дедушка включает The Beatles.

– Знаешь, Лукас, твой дядя так удивился, что я умею пользоваться Bluetooth. – В голосе его звучит самодовольство. – Верно, Тэхун?

– Да, удивился. Честно признаться, с техникой он управляется лучше меня, – отвечает дядя. – Он сказал, что это ты его всему научил, Лукас.

– Да ладно, – говорю я.

– Удивительная штука, – заявляет дедушка. – Я мог смотреть твой выпускной с другого края света по стриму. Будущее наступило!

Дядя фыркает.

– Видел бы ты, как он сидел, приклеившись к экрану. А когда ты вышел на сцену, достал телефон и начал все записывать.

– Знаю. Он прислал мне то, что получилось, по какао-току[3], – смеюсь я. – Очень расплывчатое видео.

Если что-то и могло помешать дедушке вернуться в Корею, то только страх пропустить мой выпускной. Он всегда обожал отмечать важные моменты в жизни семьи и очень хотел присутствовать на церемонии. «Закончить школу можно всего раз», – говорил он. Но время и обстоятельства распорядились так, что дедушке лучше было уехать до выпускного.