– Это расплывчатое видео – доказательство твоего образования, – строго говорит дедушка. – Важнее этого ничего нет. Сделай погромче, Тэхун.

Дядя делает музыку погромче, и дедушка начинает подпевать. Я откидываю голову на спинку сиденья, усталость после целого дня дороги начинает давать о себе знать. Я плохо сплю в самолетах, но в машине на меня неизменно нападает дремота, как на младенца в колыбели, что покачивается туда-сюда.

Я закрываю глаза и засыпаю под дедушкино пение.

В пять утра я внезапно просыпаюсь, хватая ртом воздух, весь в испарине от ночного кошмара. Я лежу на диване в дядиной гостиной, завернувшись в одеяло. Несколько секунд уходит на то, чтобы вспомнить, как я тут оказался. Я смутно помню, как мы приехали, взяли в ближайшем ресторане сундубу[4] еды навынос, зашли в квартиру, как я настоял на том, чтобы спать на диване, хотя дядя упорно предлагал расположиться в его комнате. Скорее всего, я отключился, едва опустил голову на подушку.

Я сажусь, выпутываю ноги из одеяла. Этот кошмар я видел уже много раз. В нем я плыву по черной-пречерной воде, и что-то обвивается вокруг моих лодыжек и колен и утягивает вниз, вниз, вниз, в бездну. Иногда у меня получается вырваться, иногда нет, но я неизменно ощущаю ужас и панику.

Стараясь отогнать неприятные чувства, я тянусь за телефоном. Щурюсь, глядя на яркий экран.

Пришло несколько текстовых и голосовых сообщений от родителей, и мама ответила на мое письмо про меню. Это я оставляю на потом, открываю браузер и забиваю в поисковик «Пусан клиника Sori of Us».

Я захожу на их сайт, прокручиваю FAQ и отзывы и добираюсь до раздела «Клиническое исследование восстановления памяти» – с тех пор как я его обнаружил, я перечел его бессчетное количество раз. То ли по привычке, то ли в поисках утешения я снова читаю знакомый текст, едва не проговаривая заученные наизусть слова вслух.

Когда у дедушки диагностировали болезнь Альцгеймера, он решил вернуться в Корею, чтобы провести оставшееся ему время на родине. Я не хотел, чтобы он уезжал, не мог представить, как можно жить, не видя его каждый день, не просыпаясь под одной крышей с ним, но разве я мог возражать? Я был раздавлен горем, но хотел, чтобы дедушка был счастлив, а для счастья ему нужно было вернуться в Корею.

Было решено, что дедушка будет жить у дяди – того как раз повысили и перевели из Сеула в Пусан. У дяди была и большая квартира и деньги, чтобы нанять сиделку – присматривать за дедушкой, пока сам он на работе. А мои родители были вечно заняты в ресторане, и получалось, что так будет лучше для всех. Но мне все равно казалось – что-то закончилось. Все закончилось.

Я часами, днями, неделями напролет изучал болезнь Альцгеймера, читал о разных стадиях, искал несуществующее лекарство. А потом наткнулся на клинику Sori и их исследование – и впервые с тех пор, как дедушке поставили диагноз, ощутил проблеск надежды.

Клиника располагалась в Пусане – там, где жил дядя. Что это, если не рука судьбы?

Когда я нашел сайт клиники, свободных мест уже не было, но это меня не остановило. Первым делом я зарегистрировался в списке ожидания. Потом уговорил родителей разрешить мне после окончания школы съездить на лето к дедушке. Дальнейший план был таков.

В Корее я буду каждый день ездить в Sori и добиваться, чтобы дедушку перевели из списка ожидания в участники исследования. Наверняка кто-нибудь откажется от участия, его место освободится – и я его тут же займу.

Все лето я буду помогать дедушке восстанавливать память. Он еще не знает, что я задумал, но если моему плану ничего не помешает, то скоро узнает. И все будет хорошо.

Я встаю с дивана и иду на кухню, включаю свет над плитой. Клиника откроется только в девять часов, а пока я успокаиваю несущиеся вскачь мысли: промываю рис, исследую дядин холодильник, достаю оттуда кусок тофу, зеленый лук, соевый соус – для завтрака на троих. Будет чем занять руки.

Приготовлю завтрак. Поем. А потом отправлюсь в клинику Sori спасать дедушкину память.

Разумеется, я их помню. Двое ребятишек, нарядившихся для спецпоказа мультфильма студии Гибли[5], верно?

Я помню всех. Я здесь давно.

Она была одета каким-то мультяшным героем: черный балахон, лицо выкрашено белым, на щеках фиолетовые полосы. Уставилась на меня от прилавка. Довольно жутко. Но при этом она так мило наклонилась вперед, словно в трансе, тихонько кивая в такт танцующим во мне зернам кукурузы – поп, поп, поп. Приятно, когда у тебя есть поклонники.

Она оглянулась, ища своего отца – тот стоял у машины для приготовления арахисовой пасты и, посмеиваясь, болтал с какой-то женщиной. На лице девочки отражалась дилемма. Она хотела попросить у отца попкорн, но не хотела отрывать его от разговора.

– Смотри, Лукас, – сказал пожилой джентльмен в очереди мальчику. – Та девочка тоже нарядилась. А ты переживал, что будешь один такой!

На мальчике серый костюм какого-то зверя – на щеках нарисованы усы, а на носу черный кружок – полагаю, звериный нос поверх человеческого. Он застенчиво поглядел на девочку, и она, явно почувствовав это, повернулась и тоже на него поглядела. Ахнула и подбежала к нему.

– У тебя классный костюм Тоторо![6] – воскликнула она.

– Твой костюм Безликого[7] мне тоже нравится, – ответил он, частично прячась за ногой пожилого джентльмена. И улыбнулся.

Девочка присмотрелась к нему:

– Кажется, я тебя знаю. Ты ходишь в корейскую школу по субботам? В ту, что рядом с лапшичной?

– Э-э, ага, хожу. А ты?

– Да! Похоже, я тебя видела на перемене. Лицо знакомое. А ты меня, наверное, не узнаешь.

Думаю, можно сказать, что я была саундтреком их первого разговора. Их голоса смешивались с моим, а еще с бульканьем разливаемой газировки, с шорохом конфетных оберток, с шарканьем ног в очереди. Пожилой джентльмен купил мальчику пакет попкорна. Девочка тоскливо посмотрела на отца – он до сих пор был поглощен разговором.

– Ух ты, а пакет куда больше, чем я думал, – сказал мальчик. Он откашлялся, покосился на девочку. – Хочешь сесть в зале рядом с нами – и я с тобой поделюсь? То есть ты не обязана. Только если сама хочешь. И если дедушка разрешит.

– Думаю, это отличная мысль, – заявил пожилой джентльмен.

– Я обожаю делиться! – с энтузиазмом воскликнула девочка. Ее отец закончил наконец беседу и искал взглядом дочь. Девочка помахала ему рукой и крикнула: – Папа! Мы сядем рядом с моим новым другом!

И они с мальчиком ускакали прочь, продолжая радостно болтать, и их ноги, словно в танце, отбивали такт, созвучный моему «поп-поп-поп».