– Ага, значит, Ташкента ты не считаешь ценностью, я верно понял?

– Ну, как сказать…. – Петрик озадачился вполне серьезно – Корд, он мощный, крупнокалиберный. Если выбирать одно из двух, то пулемет полезней точно.

– Вот, блин, боевое братство! Тьху…. Пулемет дороже человека.

– Пулемет не дороже, он полезней. И с каких пор мур стал мне братом?

– Значит так, Петрик. Доходим до грузовой площадки, я хватаю мура и бегом на базу. Ты забирай Корд, патроны и за мной. Станок от него, если тяжело – можешь там оставить, он и без станка работает. И что такое в той стороне хлопает? Не разберу никак….

– Так то мур, наверно балуется. Пуляет ВОГами с Бульдога. Прицеливается в кучу тварей, стреляет, а гранату умением усиливает.

– И что, реально получается усилить? – У Гири перехватило дыхание от внезапно нахлынувшей догадки.

– Ну как сказать... ВОГ, он совсем дохлый, а у Ташкента рвется, примерно как лимонка. Я его ради интереса попросил усилить оборонительную «эфку», так та рванула как снаряд из танка. Ташкент ее сверху в кучу зараженных бросил. Гы…. Кишки вверх взлетели метра на четыре….

– Так вот она, взрывчатка, и искать не надо. Петрик, ты сильно удивишься, но пожалуй, самое ценное, что у нас имеется – это Ташкент. Пойдем быстрее, все объясню и обосную по дороге.

Петрик лично озеро не видел, но форель из него пробовал, и знал, что выше по ущелью существует приличный горный водоем. Идея спустить вниз воду и смыть всю погань, у сталкера вызвала взрыв энтузиазма. Он вызвался лично доставить ценного Ташкента в руки Фазы. Петрик даже обещал с ним обращаться бережно, как с хрустальной вазой и пропускать мимо ушей неправильные слова в свой адрес.

– Да нет, Петрик. Ташкента я возьму. У тебя для переноски грузов умение подходит лучше. Так что давай, я на плечи забираю мура, а ты пулемет возьми, патроны, дойди до кучи, что натаскал, прихвати еще боеприпасов и шуруй на базу. Ты, парень, упрешь на себе много при желании, так что используй дар на полную.

Расстояние до грузовой площадки два сталкера с умениями преодолели быстро и Ташкент обрадовался Гире как ребенок, которого долго обижали. Петрик мура не особо жаловал, постоянно напоминал о прошлом и Ташкент всерьез боялся, что в конце эвакуации его скинут в пропасть. Другое дело Гиря. Надежный, справедливый. Такой если и грохнет, то не потому, что встал не с той ноги, а тщательно все взвесив и продумав. Ташкент с радостью залез ему на спину, отсалютовав на прощание Петрику самодельным протезом – деревяшкой.

Уууу! Поехали, а вернее – побежали. Гиря выпил разведенного гороха, активировал свое умение «физическая сила», и рванул в сторону базы с Ташкентом на загривке. А, точнее – побежал трусцой, низко нагнув голову. Петрик, как и договорились, остался ковыряться с пулеметом.

*****

Народ улья в большинстве своем, мотивы поведения огромных стай зверья не волновали. Орда всегда считалась силой страшной и безмозглой, бегущей не понятно с какой целью и за какие горизонты. Но не все мыслили столь упрощенно и Гиря, как минимум разделял все орды на два основных типа. Тип первый назывался миграционным, когда зараженные перемещаются непонятно куда и с какой целью. Перемещались всегда быстро, бегом, ничем по дороге не питаясь и не обращая внимания на самую вкусную добычу.

Вставать на пути потока, разумеется не стоило – порвут и не заметят. Но известны случаи, когда отряд из десятка человек пропускал мимо себя подобную миграцию стоя на кабине брошенного грузовика. Подобная орда представляла опасность прямым линейным курсом, не способностью сворачивать и огромным числом безумных особей. Не дай бог на их пути оказаться каравану или поселению….

Гиря понял сразу, что на Карусель напал второй тип орды, более опасный. Те тоже перемещались с непонятной целью и в непонятном направлении, но не оставляли за собой ничего живого. Наступали твари не так быстро, как при миграции, но беспощадно и неумолимо, убивая даже своих братьев – зараженных. Еще, кстати один загадочный феномен огромных стай. На сильных тварей, вроде элитников и руберов, зов почти не действовал и они или заранее уходили с дороги карающего ужаса, или вступали в битву, яростно защищая важное им место. Как, например, кластер Карусель, где хорошо кормили, почти никто не беспокоил и зверям в нем нравилось.

С какой стати они должны уступать его всяким топтунам и лотерейщикам, пусть даже тех и больше в сотни раз? На дне ущелья, по обоим берегам реки кипела битва, и каждый защитник Карусели походил на огромного медведя, обложенного волками или зверовыми лайками. Исход битвы у Гири не вызывал сомнений с самого начала. Как не силен элитник, его все равно задавят числом, бесстрашием, самопожертвованием. Принцип роя или муравейника, где смерть отдельной особи ничего не значит победит любую силу.

От безумной массы еще можно уйти в сторону, спрятаться и даже убежать, но только не выстоять в бою. Как, например, победить цунами или наводнение? В итоге, способная сдержать атаку танков оборона Карусели треснула, превратилась в очаговую, но очаги подавлялись не так быстро. Порвать несколько элитников, когда они прижались к скалам или прыгают с берега на берег горного потока не так просто. Гиря прикинул, сколько у них осталось времени, и решил, что несколько часов. Быстрее тварям Карусель не вычистить, а оставлять за спиной неподавленное сопротивление, противоречит самому принципу налета. Зачистка кластера выглядела именно тотальной….

*****

– Аааа! Гиииря! – Что есть, то есть. Орать Петрик может громко. Гиря, с Ташкентом на плечах успел промчаться метров пятьдесят, когда его настиг и в прямом смысле вколотил в землю панический крик Петрика. Без веской причины люди не кричат такими голосами и здоровяк упал не думая. Смышленый мур догадливо разомкнул на его шее руки, сгруппировался и откатился в сторону. Дальше Гиря работал на инстинктах.

Ремень пулемета сбросил сразу, как освободилась шея, лежа на земле рванул затвор и в сторону грузовой площадки разворачивался боеготовым почти полностью. Развернулся и обалдел. На тропе, между ним и Петриком вертели бошками два топтуна и снизу показалась морда лотерейщика, которого снизу тоже подпирали. Трос! Блин, они снизу не подняли трос с лебедки!

– Гиря, пригнитесь, Гиря! – Понятно, почему Петрик не стрелял. Они с Ташкентом находились на линии огня и попадали в зону поражения. Гиря припал к земле, и зараженных снесла с тропы скупая очередь, а над их, с Ташкентом головами прожужжали жирные шмели двенадцатимиллиметровых пуль. На тропе осталось одно дергающееся тело, чьи страдания Гиря прекратил одиночным со своего ручного пулемета. Вот, блин, вляпались! И теперь что делать?

– Петрик, снимай пулемет и побежали, я прикрою! – Гиря отлично понимал, что несет чушь, но ничего другого он сказать не мог. Пробивших вверх дорожку тварей можно сдерживать пока они не поднялись всей кучей на тропу. Как только вылезут и их накопиться приличное количество, то не помогут никакие пулеметы. Сметут волной и завалят вонючими телами. Страха у свирепой биомассы нет вообще и инстинкт самосохранения отключен. Их можно сдерживать только в этом месте, сшибая выстрелами высовывающиеся бошки. Сшибать, кстати – не так сложно, пулемет располагался всего в десяти метрах. Вот только патроны. Они закончатся рано или поздно, потом работа клювом и последний бой….

– Гиря, беги отсюда и спасай Ташкента! Я останусь!

– Ты что, Петрик….

– Спасай мура, тебе сказано, я их подержу. Бах, бах! Ровно два выстрела, две новые головы взорвались как арбузы и зависла пауза.

– Петрик, мой пулемет возьми, не лишним будет. – Гирю душили слезы, он понимал, что его товарищ жертвует собой и всего скорее они больше не увидятся. Он все, что мог оставил Петрику. Пробежал рывком до грузовой площадки, положил к ногам сталкера свой ПКМ, запасные магазины, гранаты, Стечкин, да вообще все. Оставил даже Бульдог с ВОГами, как тот не протестовал. На прощание, обнял, пробормотал что-то утешительное и рванул обратно не оглядываясь. Ташкент тоже все понял и на щеках мура заблестели слезы. Гиря закинул его за спину и побежал в сторону базы так быстро, как только смог.