Впервые Нелл была вынуждена согласиться с Тристаном. Внимание персонала базы «Гора Арарат» требовалось ей меньше всего.

Впрочем, выбора у них не имелось. Когда вездеход наконец остановился, восемь человек вышли, чтобы его окружить. По европейским понятиям это была настоящая толпа. В эту толпу, однако, не входили ни Вильса Шир, ни Джон Перри. Нелл спустилась вниз и вдруг обрадовалась тому, что они с Тристаном по-прежнему облачены в скафандры. Если на его лице и выражалась вина, то в ближайшие несколько минут ее видно не будет.

Если не считать того, что немалая вина читалась на лицах членов окружившей их группы. Уж кто-кто, а Нелл знала, как читать мимику и жесты. Ни секунды не раздумывая, она включила свою миниатюрную видеокамеру.

— Добро пожаловать на базу «Гора Арарат». — Голос мужчины, стоящего во главе группы, прозвучал не слишком радушно. — Я Базз Сандстрем. Честно говоря, не думал, что вы так быстро сюда прибудете. Теперь я прикидываю, не зря ли мы вас сюда от самого Ганимеда притащили.

Тристан молчал. От потрясения, что ли? Нелл кивнула, предлагая мужчине продолжать.

— Вообще-то мы не уверены, — продолжил Сандстрем, — но подозреваем, что с ней случилось что-то скверное. Если кто-то должен нести ответственность за случившееся, — мрачно добавил он, — то, полагаю, это я.

Нелл снова кивнула, по-прежнему молча. Сандстрем с очевидной неловкостью сглотнул слюну. Итак, время признаний на сегодня еще не вышло.

— Но я хочу сказать... — Он глазел на Нелл, явно ища оправдания. — Ничего плохого я не хотел. Когда она вот так вот невесть откуда сюда прибыла... короче, я просто взбесился. А кто бы на моем месте не взбесился? Она ведь прибыла сюда вовсе не помогать Европе, понимаете? Наоборот, она прибыла разрушить всю нашу работу. Так что я взбесился, и все остальные, думаю, то же самое. А потом...

— В каком смысле вы говорите, что с ней случилось что-то скверное? — Тристану, похоже, врезалась в голову именно эта фраза, и он больше не мог терпеть и ждать. — Вильса в беде?

Наступила очередь Сандстрема растеряться.

— Что? Вильса?

— Вильса Шир. Вы сказали — случилось что-то скверное...

— Но не с Вильсой Шир. С ней все в порядке. По крайней мере, я на это надеюсь. Она отправилась под лед вместе с доктором Перри, и они по-прежнему там. Я о Камилле Гамильтон говорю.

Это имя было зарегистирировано у Нелл, поскольку она постоянно получала обновленные данные по поводу активности Сайруса Мобилиуса в системе Юпитера. Но она могла поклясться, что для Тристана Моргана это имя ровным счетом ничего не значит. Он снял шлем скафандра и уставился на Базза Сандстрема, а тот по ошибке принял его выпученные глаза за признак сильного неодобрения.

— Ну-ну, с ней еще, быть может, все хорошо. — Сандстрем хмурился, но тон его был оправдательным. — Знаете, мы бы вообще это срочное сообщение не послали, если бы, как я уже сказал, двадцати четырех часов не прошло. И мы понятия не имеем, куда она отправилась, а также почему ее вездеход не передает автоматического сигнала. И еще мы не знаем, насколько она опытна — в наших архивах ничего о ней нет, а на наши запросы на Ганимед ответа еще не поступило. Может статься, она там уже мертва, а мы так об этом и не узнаем. Ей следовало оставить сообщение, куда она направляется, но она этого не сделала. А доктора Брандт нет на Европе, и нам не удалось с ней связаться.

Сандстрем становился все взволнованнее, и Тристан тоже. Но Нелл наконец-то успокаивалась. Хильда Брандт была далеко, и по тому, как все шло, не было похоже, что кто-то на Европе собирается приказать ей и Тристану покинуть спутник. Даже напротив. Научные сотрудники «Горы Арарат» отчаянно нуждались в ком-то, кто взял бы на себя инициативу и сказал им, что делать.

Решительно никаких проблем.

Нелл оставила свое видео работать, сняла шлем, оглядела скопившуюся перед ней группу и мило улыбнулась Баззу Сандстрему.

— Я Нелл Коттер, а это Тристан Морган. — Она протянула руку. — Давайте знакомиться. Но только давайте сначала отправимся куда-нибудь, где мы все сможем сесть. Я уверена, мы сумеем вам помочь — как только вы предоставите нам чуть больше фактов.

Камилла Гамильтон не была мертва. На данный момент. Но она была уверена в том, что ей еще не так долго оставаться в живых. Слишком поздно Камилла поняла, что попыталась прыгнуть выше головы и с головой утонула.

В буквальном смысле.

Первые двадцать километров до станции «Скагеррак» оказались довольно легкими. Солнце висело в небе, озаряя зернистую поверхность Европы ярким, но каким-то до странности прохладным светом. Через несколько минут Камилла наткнулась на целый ряд следов. Она догадалась, что эти следы были оставлены более ранними путниками, которые прокладывали себе дорогу к Вентилю. Этот путь должен был быть легким и безопасным. Камилла последовала по тому же маршруту, и целых три четверти часа ей было не о чем беспокоиться, кроме гнетущей скуки. Ей страшно хотелось взглянуть на засунутые во внутренний карман скафандра данные из центра РСН, но она никоим образом не могла одновременно вести вездеход и оперировать компьютером.

За километр от Вентиля скука закончилась. Сквозь окно машины Камилле был виден весь путь до кружка открытой воды. Шансы на то, что кто-то, работающий у Вентиля, ее заметит, были слишком велики. Камилла дождалась, пока вездеход не добрался до гладкой, неглубокой долины, затем взяла по ней влево — и выехала на тропу, которая должна была огибать Вентиль на почтительном расстоянии.

Только тут Камилла поняла, как избаловал ее первый час путешествия. Почти треть пути до станции «Скагеррак» она проехала в приятном и беззаботном комфорте. Но следующий километр наглядно продемонстрировал ей, что на самом деле представляет собой Европа. Камилла следовала по выбранной ею долине — и постепенно обнаруживала, что склоны этой долины становятся все круче, а сама долина сужается. В конце концов долина так сузилась, что вездеходу там уже было не пройти. Камилле пришлось дать задний ход — что означало медленное и нелегкое продвижение, пока она не смогла взобраться по склону и поискать лучший маршрут. Через десять минут этот «лучший маршрут» тоже начал сужаться. На сей раз Камилла вовремя все поняла — и, развернув машину там, где для этого еще хватало места, решила попробовать новую стратегию. Если долины никак ей не подходили, следовало попробовать холмы.

Поначалу это решение казалось блестящим. Камилла могла свободно оглядывать раскинувшийся впереди ландшафт, высматривая трещины и расщелины, после чего аккуратно их объезжать. Вскоре она стала двигаться вдоль широкого дугообразного гребня, что черной змеей тянулся аж до самого горизонта. Внутренняя система навигации подсказала Камилле, что она направляется прямиком к «Скагерраку». И она без всяких проблем проехала добрых пять километров.

А затем изменившийся шум мотора вездехода подсказал Камилле, что что-то пошло не так. Изменившийся шум двигателей и увеличившийся расход горючего твердо настаивали на том, что машина движется вверх по склону. Однако приборная панель так же твердо настаивала, что вездеход идет по ровной поверхности.

Считанные секунды спустя Камилла поняла, что именно происходит. Под своим собственным весом машина утопала на десяток-другой сантиметров в губчатом, пористом ледяном покрытии; двигаясь вперед, она сжимала лед непосредственно перед собой. Таким образом, она как бы все время взбиралась вверх — и в то же время постоянно находилась на одном уровне.

Решить проблему, однако, было куда сложнее, чем просто ее понять. Камилла не имела ни малейшего представления о том, тверже или мягче лед в долинах справа и слева от нее. На данный момент казалось наиболее разумным смириться с медленным продвижением и увеличившимся расходом горючего, продолжая двигаться дальше.

Если не считать того, что этот вариант вот-вот готов был сойти на нет. В паре сотен метров впереди гладкий гребень заканчивался убийственно крутым откосом. Камилла осторожно продвигалась дальше, пока явственно не увидела всей крутизны склона и тут же поняла, что по нему ей никак не съехать.