В другой спальне были две односпальные кровати. Пустые. Никакого белья, только два матраса из той же грубой ткани, брошенные на потрепанный каркас. В комнате не было ни одежды, ни личных вещей – ни единого намека на личность владельца. Но я все равно сразу подумала о девочках.

Я закрыла обе двери и прошла вглубь дома, где короткий коридор вел к еще одной двери. Подняла крючок и зашла.

Стоя перед домом, было невозможно догадаться, что позади находилась комната таких размеров – примерно с гостиную, только вещей значительно больше.

Капканы всех видов и размеров висели на стенах и лежали кучами на полках. Я заметила две меховые шкуры, но не поняла, чьи они были. На одной из полок в ряд выстроились ножи. Посреди комнаты стоял металлический разделочный стол, под которым была устроена система слива. Он мог бы меня заинтересовать, если бы я не догадывалась, для чего он на самом деле служил.

Хорошо, что в комнате не было животных, нигде не было видно крови, но не надо было обладать практическим опытом, чтобы понять, что видели эти стены. Что бы там ни говорил Доннер, я сама бы не смогла относиться к такому непредвзято. Но я была способна заставить себя не обращать внимания.

На одной из заставленных полок я заметила веревку. Я схватила ее, торопливо покинула ужасную комнату и перешла на бег, как только вышла из дома. Найдя Грила в яме по-прежнему невредимым, я обрадовалась.

– Нашла веревку, – сказала я.

– Отлично, – он с облегчением выдохнул это слово. – Что еще?

Бросив в яму один конец веревки, я рассказала про обстановку дома.

– Внутри никого? Ни живых, ни мертвых? – спросил Грил.

– Никого.

– Ладно, вытаскивай меня.

Это было непросто – я обвязала веревку вокруг себя и дерева покрепче и постепенно подняла Грила. Он сразу пошел в дом, следуя моему маршруту и не проронив ни слова. Затем вышел на крыльцо и изучил сработавшее охранное устройство.

– Хочешь его восстановить? – спросила я.

– Времени нет, да и темнеет. Нужно больше людей. Кто бы тут ни жил, он заметит сработавшую сигнализацию и ловушку, увидит грязь, которую мы нанесли в дом. Я не особо волнуюсь, но иметь вокруг больше полицейских не повредит.

Грил отошел подальше от дома и, потирая подбородок, стал рассматривать дымовую трубу и поляну.

– Для охоты с капканами нужна лицензия? – спросила я.

– Нужна, а еще есть охотничьи сезоны. Но что-то мне подсказывает, что здешний хозяин не обращает внимания на такие мелочи.

– Пожалуй.

Краем глаза я заметила в лесу сбоку дома какое-то движение. Одновременно Грил воскликнул: «Эй, кто там?» Двигаясь осторожно, но торопливо, он пошел к краю поляны. Я последовала за ним.

Снова сгущались сумерки, и различать силуэты в плотном лесу становилось трудно, но там, бесспорно, что-то двигалось. Не слишком большое, чуть темнее, чем полумгла вокруг.

– Медвежонок-подросток? – сказала я, пока мы смотрели, как удаляется темное пятно.

– Не знаю. – Грил чуть присел, чтобы смотреть с лучшего ракурса.

Я сделала так же, но разглядеть ничего не смогла. Еще через секунду движение прекратилось.

– Оно ушло? – спросила я.

– Пожалуй, но…

– Что? – Оба мы выпрямились.

– Двигалось оно неправильно.

– Неправильно?

– Не как животное.

– Значит, за нами следил человек?

– Не знаю. – Грил снова посмотрел вглубь леса и затем повернулся. – Пойдем.

Мы снова двинулись через участок в сторону пикапа.

Дойдя до края поляны и начала тропы, мы застыли как вкопанные. Резким движением я прикрыла ладонью рот, чтобы удержаться от крика; из горла все равно вырвался полузадушенный писк.

В сгущавшемся сумраке мы встретили гориллоподобного человека – и в смысле размеров, и какой-то звериной одежды. Он возник перед нами, словно в компьютерной игре про викингов, высокий, широкоплечий, в длинном пальто из чьих-то шкур и в шапке с изогнутыми рогами. На плече висело ружье, в руке посох. Я бы не удивилась, увидев на посохе человеческий череп, но его там не было.

Мы с Грилом застыли на месте, глядя на заслонившего тропу человека футах в десяти перед нами. Мы долго смотрели на него, пока Грил не положил руку на свой пистолет, все еще в кобуре, и не шагнул в сторону так, чтобы полностью меня прикрыть.

– Чем могу помочь? – спросил незнакомец.

Я с облегчением поняла, что это все же человек, а не какое-то неизвестное существо.

– Я шеф полиции Бенедикта… – начал Грил.

– Я вас знаю, – прервал его мужчина.

– Мне надо задать вам пару вопросов, – сказал Грил.

– Хорошо. – Мужчина чуть наклонился, чтобы снять шапку с рогами. Двигался он так, будто она была тяжелой, а держал ее, словно перышко. – Давайте пройдем ко мне домой.

– Мне нужно, чтобы вы поехали со мной, – продолжил Грил, убрав руку с пистолета.

– Зачем?

– Хотелось бы поговорить с вами в участке. Будете так любезны поехать с нами?

– Мне понадобится адвокат?

Ага, он точно человек.

– Честно сказать, не знаю. Пока у меня есть вопросы. Если хотите адвоката, мы найдем, – сказал Грил.

Мужчине было где-то за сорок, в темноте точно не разобрать. По крайней мере я видела, как он уставился на Грила.

– Я не хочу с вами ехать, но поеду.

– Это хорошо.

– Я не хочу никаких проблем. Я никому не мешаю.

Грил кивнул.

– Это тоже хорошо, но кое-что произошло, и нам надо поговорить.

– Можно переодеться? – спросил мужчина.

Грил подумал и затем ответил:

– Да.

– Я быстро, – сказал мужчина.

Он двинулся в нашу сторону. Мы сделали пару шагов назад. Мужчина обошел нас и пошел дальше к дому. Грил последовал за ним, а я за Грилом. Заметив, что охранное устройство сработало, мужчина остановился. Он осмотрел зияющую яму и взглянул на крыльцо. Поколебался, словно собирался что-то сказать, но в итоге просто зашагал дальше, обошел все горшки на крыльце и зашел в дом.

– Думаешь, он выйдет? – спросила я.

– Не знаю, Бет, – ответил Грил. – Надеюсь. Я бы зашел с ним, но я не хотел, чтобы ты шла с нами, и тем более не хочу, чтобы оставалась снаружи одна.

– Я справлюсь.

– Неоправданный риск.

– Знаешь его?

– Возможно.

Я посмотрела на Грила.

– Это что значит?

– Значит «возможно».

– И кто же, возможно, он?

– Скажу, когда буду знать наверняка.

В пикапе Грила задних сидений не было, только передний диван. Пришлось потесниться. Я села посередине. Сама ситуация ужасно беспокоила Грила: он был недоволен моим присутствием, но попутчик наш вел себя мирно.

– Проедете вперед футов сто – будет место для разворота, – сказал мужчина, когда Грил заводил мотор.

Грил кивнул.

– Как вас зовут?

– Лейн, – ответил тот.

– Это имя или фамилия? – спросил Грил.

– Да. – Лейн не отрывал взгляд от дороги, затем показал рукой на место, где можно было развернуться. – Туда съезжайте.

Уже стемнело, но фары у пикапа светили ярко. Грил последовал указаниям, а когда мы поехали в обратную сторону, прибавил газу – пикап стал двигаться быстрее, чем на пути сюда.

В беспощадном свете от приборной панели наши черты проступали совершенно ясно, и я смогла рассмотреть Лейна получше. Похоже, ему действительно было за сорок, но ледяные голубые глаза делали его старше – наверное, потому, что излучали беспокойство из-за вызова на допрос. Смуглый, похоже, тлинкит – но первый голубоглазый тлинкит из всех, кого я встречала. Растрепанные каштановые волосы пострижены так же искусно, как я тупыми ножницами подстригла свои в той далекой больничной ванной.

– Это старая лесовозная дорога, – заметил Лейн. – Ее расчищал не я, а лесорубы, много лет тому назад. Уже давно ее накрыло оползнем, а этот последний, наоборот, все обнажил.

Он отвечал на еще не заданные вопросы. Грил, однако, его не арестовал. Я молчала, стиснутая двумя большими мужчинами.