– Вот. Звоните. – Я улыбнулась, возвращая ему телефон.

– О-о, хорошо. Спасибо, – ответил Генри.

Я вышла из бара, стараясь не шататься и представляя себя героиней Джулии Робертс из фильма девяностых: сексуальной, непосредственной, с блестящими, не поврежденными окрашиванием волосами, развевающимися на ветру за спиной. Я представила, как Генри провожает меня взглядом и качает головой, не веря своей удаче. На следующий день я поняла, что забыла заплатить по счету в баре. Тогда я взяла и заблокировала кредитную карту. Через несколько дней Генри написал:

С той судьбоносной встречи мы постоянно общались, хотя эмоциональный контакт налаживался медленнее, чем мне бы хотелось. Секс у нас был еженедельный, но Генри так много работал, что на ужины или на что-то большее у него времени не оставалось. По выходным он тоже обычно был занят в офисе или волонтерской деятельностью. Но после четырех месяцев отношений я чувствовала себя с Генри комфортно. Мне нравилось проводить с ним вечера, курить травку, смотреть плохие сериалы на «Нетфликсе» и делать вид, что слушаю, когда он рассказывал мне про свой день. Приятно было расслабиться.

Мои размышления прервал скрип кроксов. К столу подошла Кэндис. Я быстро переключилась со страницы Генри на корпоративную почту и, прищурившись, уставилась на экран, будто я вся в работе.

– Слушай, подруга, – сказала Кэндис, нависая над моим столом. – Какие планы на вечер дня рождения? Знаешь, у нас сегодня йога со щенками… Если, конечно, ты свободна.

Кэндис часто устраивала всякие призванные сплотить коллектив мероприятия, которые на самом деле были завуалированными поводами для фотосессии. В первом ряду она аккуратно размещала нескольких цветных. На фотографиях, которыми она делилась в «Инстаграме», мы выглядели как реклама университетского кампуса, где нет толстых. Будучи белой и не слишком сексуальной в общепринятом смысле слова, я обычно оказывалась в последнем ряду, поэтому избегала подобных сборищ, особенно тех, где хотя бы не наливали бесплатно. И я уж точно не собиралась идти на такое в день рождения.

– У меня планы с друзьями, – солгала я.

– О, разумеется! – сказала Кэндис. – Нам будет недоставать тебя!

– И мне вас, – ответила я, изобразив на лице улыбку; хоть бы она выглядела искренней.

– Вообще-то, я хотела обсудить с тобой еще кое-что, если есть минутка.

Кэндис присела на корточки, так что ее глаза оказались на уровне поверхности стола. У меня что, проблемы? Я так часто смотрела порно на своем рабочем ноутбуке, что на прошлой неделе подхватила вирус, который пришлось устранять IT-специалистам. Я очень надеялась, что они не смогли определить источник заражения. Неужели Кэндис собралась отчитать меня за это? И именно в мой день рождения? Пусть только попробует. Тогда я заявлю, что она занимается сексшеймингом; обвинения с использованием модных словечек обычно действуют на таких, как Кэндис.

– Ты знаешь, что на следующей неделе приезжает Ведьма Велнесс?

Я выдохнула: она просто хочет поговорить о работе. Ведьма Велнесс – это клиентка, которую наша компания пыталась заполучить уже несколько месяцев. Эта антипрививочница убеждала людей, что они могут улучшить свою жизнь с помощью любительского колдовства. Она обучала заклинаниям, варила зелья и болтала в «ТикТоке» о материализации мыслей. Она даже какое-то время торговала пищевыми добавками, соками и плацентой, пока не вмешалось Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств. У Ведьмы Велнесс были миллионы подписчиков. Рекламные агентства Бостона дрались за право представлять ее интересы при заключении спонсорских сделок. Лично меня от нее тошнило, но знак доллара был у нее на лбу написан, так что мое мнение не имело никакого значения.

Я натянуто улыбнулась:

– Да. Вот бы нам заполучить ее!

– Я тут подумала… Ты могла бы подготовить презентацию и провести встречу вместе со мной. Ты уже давно у нас, и я бы очень хотела поспособствовать твоему карьерному росту.

Кэндис прямо сияла.

– Провести встречу вместе? – переспросила я.

– Нет, ну говорить в основном буду я – этим я не стану тебя грузить. Но, может быть, ты могла бы все организовать?

Итак, она предоставляет мне «шанс проявить себя» – классическая уловка начальника, когда нужно взвалить на подчиненного дополнительную работу, а повысить ему зарплату нет ни возможности, ни желания. В случае успеха мне не светили ни комиссионные, ни признание заслуг, но, если бы я не справилась или не проявила бы должного энтузиазма, это непременно использовали бы против меня.

– Здорово, – сказала я, внутри кипя от гнева.

Кэндис захлопала в ладоши:

– Я знала, что ты согласишься, именинница! Я пришлю тебе сегодня все материалы в кратком изложении, и можно начинать готовить презентацию.

– Круто. – Я поджала губы.

Кэндис отошла к столу Джессики:

– Привет, подружка! Надеюсь, увидимся сегодня на йоге со щенками?

Джессика развернулась на стуле:

– Еще бы! Я просто помешана на собаках.

Мой телефон завибрировал, не дав моим злобным мыслям о Кэндис полностью сформироваться. Это был Генри.

Я не сказала Генри, что у меня день рождения. Ни к чему ему знать, что у меня нет планов на день, который по идее я должна бы проводить в компании друзей, вся в подарках и приятных сюрпризах. К тому же кое-какие варианты у меня имелись: мама предлагала приехать домой на ужин, а Джейми, подруга по универу, приглашала меня выпить. В надежде, что Генри захочет со мной увидеться, я пока не соглашалась ни на одно, ни на другое предложение.

Я улыбнулась. К черту этот жалкий недоеденный торт! Мне не нужно было загадывать желание, чтобы получить то, что я хотела.

Мое желание и так исполнится.

Генри должен был прийти через десять минут, хотя он, случалось, опаздывал, но самое большее минут на сорок пять. Я сидела на кухне и пила вино из большого бокала, прощаясь с унылым двадцать восьмым годом жизни: со скучной работой, заурядными друзьями и дурацкой прямой челкой, которую зачем-то отращивала большую часть года.

В восемь тридцать Генри наконец позвонил в мою дверь. Он пришел прямо с работы: в белой рубашке и брюках цвета хаки, которые неприлично обтягивали его в паху. Как ни странно, это лишь усилило мое желание переспать с ним.

– Как на работе? – спросил он, отхлебнув из своего бокала.

– Отлично, – сказала я и повела его к дивану. – Мне поручили большой проект.

Генри расстегнул манжеты рубашки, закатал рукава и удобно устроился на диване.

– Поздравляю. Иди ко мне. – Он поставил бокал и поцеловал меня.

Генри не из болтливых и не из тех, кто тратит много времени на прелюдию к сексу. Он предпочитал сразу переходить к делу – черта, которая, видимо, помогала ему успешно справляться с напряженной работой в финансовой сфере. Я не имела ничего против. Мне не требовалось настраиваться на секс: я ни на минуту не переставала думать о Генри.

Через пятнадцать минут после его прихода мы были уже в постели.

Я не могу похвастаться большими сиськами, но Генри использовал то, что есть, на полную катушку. Обычно это означало, что он будет долго сосать мою грудь. Иногда я начинала бояться, что оттуда действительно польется молоко… или кровь. Его голова качалась надо мной, а я лежала на спине и притворялась, что наслаждаюсь. Секс с мужчинами всегда был для меня прежде всего перфомансом. Сняв трусики, я становилась другим человеком: из двадцатидевятилетней невротички со средненькой работой я превращалась в крутую, готовую на все девчонку – из тех, что прыгают с парашютом, окунаются в ледяную прорубь, в фотобудке задирают майку с криком «Свободу соскам!», подруг называют «бандой», а на фестивалях запросто садятся на плечи мускулистым красавцам. Я была самой сексуальной на свете. Мне нравилось, когда меня шлепали и душили, а однажды я довела парня до оргазма одним лишь локтем. Такую власть не купишь.