Пьяный был, море по колено. Даже не заметил Ирину, когда она пришла. Я уже потом, через время узнал, что и Ирину позвал на меня полюбоваться, и девку эту, что ко мне липла, Антоха подговорил.

Нет, я не оправдываюсь, сам налажал. Никто меня не заставлял Надьку трахать. В общем, когда я на следующий день вернулся на квартиру, Ирининых вещей там уже не было. Ира детдомовская была. Ехать ей, вроде как, и некуда было, но она исчезла. Я её вначале особо и не искал, ждал, что осенью появится на учёбу. Но она не приехала, и я начал искать. Но Ирина как сквозь землю провалилась. Знал бы тогда, что она аж за две тысячи километров умотала, лишь бы меня не видеть.

Жизнь у меня не сложилась. Баб было много, но ни одна за душу не взяла. С детьми тоже не получилось. А несколько лет назад, на встрече однокурсников, я встретил Антоху.

Выпили с ним, вспоминая юность. Ну он и покаялся, что Ирину отбить хотел, рассказал ей про наше пари и привёл показать, как я с другой кувыркаюсь. Вот только не угадал он, она его тоже послала.

Морду я ему, конечно, в тот день хорошо подпортил. Но он не обиделся, как ни странно. Рассказал, что видел Ирину уже потом, лет через пять, с дочкой в вашем городе, когда был здесь в командировке. Сказал, что девочка очень на меня похожа. Искал меня, чтобы сказать: да я тоже в то время, словно перекати-поле, по стране мотался.

После его рассказа я и купил здесь дом и снова начал их искать. Да только опоздал. Выяснил, что Ирина действительно жила здесь и рано умерла. Чтобы дочку поднять, работала много, на себя внимание не обращала. Тридцать ей только было. Дочка в детский дом попала. Потом замуж вышла. Я нашёл её, выяснил, что живётся ей плохо. Муж пьёт и бьёт её, а ей с двумя детишками и податься-то некуда. Не успел я с ней встретиться, совсем немного не успел. Сердце прихватило. Помоги ей, Василиса, очень тебя прошу. Скажи, что очень жалею, что не узнал о ней раньше и люблю её...

Призрак ушёл, а я так до утра и не уснула. Всё думала об Ирине, Иване Андреевиче, о их дочери, никогда не видевшей отца и рано потерявшей мать. О том, как людская подлость и неумение хранить верность, вот так вот перекроила судьбы.

Думала я и о Максиме, и мне было горько оттого, что, вполне возможно, причиной его тайны как раз была неверность. Ведь куда-то он ездил, скрывая это от меня. Я ужаснулась, когда поняла, что уже свыклась с мыслью, что муж мне изменял.

Вот даже не хочу об этом думать.

И знать про это не хочу!

1. Отрывок из стихотворения Петра Пыстина

Утром позавтракала с родителями и, пообещав, что на днях приеду, ушла на автобус.

Оставив дома, рюкзачок с альбомами, отправилась по адресу, что дал мне Иван Андреевич.

Я пока плохо представляла, как буду общаться с Викторией, и что говорить, решила, что буду действовать по обстоятельствам.

Судьбе было так угодно, чтобы я подошла к обветшалой двухэтажке барачного типа, когда там вовсю разгорался скандал. Пьяный неопрятный мужчина выволок за волосы из дому маленькую и худенькую женщину в лёгком ситцевом халатике и одной тапочке на босу ногу. Швырнул её на землю:

— Знай своё место, сучка! Указывать она мне ещё будет что мне делать! Мои деньги, куда хочу, туда и трачу!

Он пнул плачущую женщину в бок и повернулся, чтобы идти в дом, а ему навстречу выбежали дети. Девочка лет пяти, в расстёгнутой курточке и сапожках и мальчишка по виду годика на три. Мальчишка был без штанишек. На нём была лишь курточка размера на четыре больше, на одной ножке резиновый сапожок, на другой — тапка:

— Мама, мамочка, — взахлёб причитали дети, — папа, не бей мамочку.

— Проваливайте вместе с вашей мамашей, — мужчина оттолкнул с дороги ребёнка, и мальчишка упал.

Женщина тяжело поднялась и бросилась к лежащему на ступенях малышу. Я набрала на телефоне сто двенадцать и попросила вызвать скорую и полицию. На мне, кроме куртки, был тёплый спортивный костюм, поэтому я, не раздумывая, сняла с себя курточку и накинула на плечи женщины. Женщина с недоумением посмотрела на меня и снова повернулась к сынишке, успокаивая плачущего малыша: — Не плачь, мой сладкий. Успокойся, солнышко. Танюшка, застегни курточку. Холодно, дочка, и капюшончик накинь на головку.

Девочка послушно накинула на голову капюшон, а вот застегнуться у неё никак не получалось, я присела перед ней на корточки:

— Давай помогу. Вот хорошо. Теперь давай сапожки застегнём. Умничка.

— Спасибо вам, — женщина, наконец, обратила на меня внимание, — возьмите курточку. Вы замёрзнете...

— Прекратите говорить ерунду, Виктория. На мне тёплый костюм, в отличие от вашего халата, к тому же вы босая, — я была уверена, что передо мной Вика, по той причине, что девушка очень сильно походила на соседа. Правда, черты её лица были по-женски более мягкими. Несмотря на измученный и уставший вид, было видно, что женщина очень хороша собой.

— Мы знакомы? — спросила она и поставила озябшую ногу на вторую, которая была в тапочке.

— Можно и так сказать, — хмыкнув, ответила я, — Сейчас скорая приедет, и полицию я вызвала.

— Не надо было этого делать, отмените вызов, пожалуйста! — взмолилась Виктория, губы у неё задрожали, и она резко побледнела, — его не заберут, а нам идти некуда. Тарас скоро уснёт, и мы зайдём домой.

— Вам есть куда идти, Виктория. Я здесь как раз для этого, но вначале давайте поедем в больницу. Надо проверить малыша, да и у вас могут быть серьёзные травмы. Поверьте, у вас теперь всё будет хорошо, — я поддержала под руку, пошатнувшуюся девушку, и помогла ей сесть на скамейку возле подъезда. Как я жалела, что у меня нет машины, в которую бы я сейчас могла усадить Викторию с её детками.

— А можем мы к кому-то из соседей постучаться, на улице холодно, ждать, вы можете простыть, — спросила я. Виктория покачала головой: — С Тарасом никто связываться не хочет. Боятся его. Никто не пустит...

— Вот ведь дерьмо, — выругалась я, — и часто вы так на улице отсиживаетесь?

Виктория горько вздохнула и опустила голову.

— Понятно, — произнесла я, а потом всё же для успокоения решила уточнить. Ну так, на всякий случай. Всё же я девушку раньше не видела никогда. — Вика, ваша фамилия, Горелова, я же не ошиблась? А маму звали Ириной?

— Нет, не ошиблись. Так откуда вы меня знаете? — спросила женщина, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Я вас раньше не видела. Я бы запомнила...

От ответа меня спасла подъехавшая скорая.

Мы все вместе загрузились в машину. Полицию дожидаться не стали. Передали по рации, в какую больницу повезли пострадавших и поехали.

В салоне скорой было ненамного теплее, чем на улице, и пока мы доехали до больницы, моих подопечных била крупная дрожь. Хотя медики и закутали детей в одеяла. Да я и сама к тому времени прилично озябла.

Викторию с детьми оставили в больнице до следующего дна, назначив им какое-то обследование.

Попросив девушку непременно дождаться меня утром, я вызвала такси, чтобы уехать домой. Но по дороге изменила маршрут и поехала к Вале, сообразив, что могу попросить её помочь с вещами для деток. Да и Ивана хотела озадачить покупкой для меня автомобиля.

На следующее утро я приехала в больницу с целым баулом вещей для Виктории и её детей. По счастью, серьёзных травм ни у кого не оказалось, и семейство каким-то чудом избежало даже простуды.

Когда они оделись и вышли, девушка поблагодарила меня, а потом спросила: — Кто вы? Я вчера даже имя ваше не спросила. Почему помогаете нам? — она напряжённо смотрела на меня.

—Я всё расскажу, только давай зайдём в кафе. Там и поговорим, — предложила я. Она возражать не стала, и мы заглянули в кафе при торговом центре. Передав детишек сотруднице, мы устроились с Викторией за столиком напротив детской площадки. Я заказала нам по кофе и начала рассказывать:

— Меня зовут Василиса Леонидовна. Так уж получилось, что я знала вашего отца. Он проживал до недавнего времени по соседству с моими родителями.