— Лилечка, я ещё не освободилась. У меня человек должен подойти минут через двадцать, забрать платье. Но ты меня не жди. Лиль, звонила соседка, баба Зоя, где-то с получасом назад, ей опять плохо стало, а сын уехал. Ты забеги к ней, проследи, чтобы она выпила лекарство. Ну и посиди немного, пока она не уснёт. А я как приду, сразу зайду и проверю как она. Если уж совсем будет ей плохо, вызови скорую.

— Хорошо, мам. Ключи только не забудь мне дать.

— Держи. Ты отзвонись мне сразу, хорошо? Если будет что-то нужно, я зайду в магазин и куплю.

— Ладно, я тогда побежала? — девушка снова чмокнула маму и направилась к выходу.

— Беги, только аккуратней, там, скользко сегодня...

Немного прибавила скорости, разбежавшись, скользит по замёрзшему льду. Шаг ещё шире, дыхание сбивается, торопится. Обычная пятиэтажка, подъезд с характерным запахом кошачьей мочи, Лиля моршит нос и поднимается на четвёртый этаж. Притормаживает у дверей крайней квартиры, но потом решительно подходит к двери напротив. Звонка на двери нет, и Лиля стучит.

— Баба Зоя? — снова постучала и опять позвала.

Никто дверь открывать не спешит. Девушка достаёт из кармана ключ, открыв квартиру, входит. В квартире сумрачно, хотя на улице ещё светло. Снова зовёт тихонько, видимо, не хочет разбудить соседку, если та спит. Разувшись, проходит дальше по комнате. На кухне пусто, в гостиной тоже. Лиля заглядывает в спальню. Бабушка лежит на кровати спиной к двери. Девушка подходит к ней, внимательно смотрит.

Лицо спокойное, глаза закрыты, дышит ровно. Значит, всё хорошо.

«Вроде всё нормально с ней, просто крепко спит, может, снотворное выпила?» — мелькает в голове мысль, и я понимаю, что это не моя, а Лилина. Она поворачивается и выходит из спальни, но натыкается на препятствие. Перед ней стоит высокий, крепкий мужчина. Лиля окидывает его взглядом, и в голове опять её мысли:

«Как же он тихо подошёл. А где он был? Почему я его не заметила?»

Недельная щетина, злой взгляд прищуренных голубых глаз, которые сейчас были похожи на лёд. Лиля опускает глаза, видит: в руках мужчины молоток.

И от чего-то вдруг сильно пугается. Голосок её дрожит:

— Владимир, а мне мама сказала, что вы уехали.

— Я уже вернулся! — глухой голос, полный ненависти.

— Что с вами? — сосед сам на себя, непохож, всегда такой улыбчивой, что сейчас с ним не так?! — Вам плохо?

Не удаётся больше произнести ни слова. Мужчина хватает меня за грудки, ударяет об стену, так что перехватывает дух. Рука с зажатым в ней молотком взмывает вверх…

Оторопь, ужас. Яркая вспышка боли. Темнота.

Состояние было такое, словно я долгое время была без воздуха. Горло драло так, что я с трудом могла вздохнуть. Никак не могла отдышаться, хватала ртом воздух, пыталась восстановить дыхание. Меня трясло, я даже не заметила, как осела на пол. Подняв голову, ошарашенно посмотрела на призрака.

Я поняла, что сейчас произошло. Лилия показала, как погибла. Я, сама того не желая, пережила её смерть. Испытала всё, что испытала она, все её ощущения, эмоции, страх, боль, безысходность.

Девушка смотрела на меня своими огромными глазами, молившими о помощи. Но что я могла сделать?

— Ты поможешь мне? — спросила она. А я, уже сдаваясь и понимая, что как бы я того ни хотела, помогу ей, спросила:

— Как я могу тебе помочь? Чем?

— Моя мама ищет меня. Она не знает, что произошло на самом деле. Помоги ей узнать правду и решить всё по справедливости. Я хочу, чтобы мой убийца был наказан.

— Но как я смогу это сделать? Ты знаешь, где он спрятал твоё тело? — как же мне хотелось, чтобы она ответила, что не знает, однако призрак девушки кивнул.

— Я знаю, где он спрятал меня. И покажу тебе, — тихо прошелестела она.

Вздохнула и медленно кивнула. Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Смутное сознание того, что девушка никуда не исчезнет, пока я не помогу ей, возникло и не уходило. Посмотрела на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.

Четыре утра. Боже, как же я устала.

Снова посмотрела на девушку.

— Послушай, понимаю, что тебе не терпится решить все свои вопросы, однако я живой человек, и мне нужно отдыхать. Кроме того, ещё очень рано, и я могу нарваться на неприятности. Дай мне несколько часов спокойного сна. Тогда я постараюсь сделать всё, что получится. — помолчав, торопливо добавила. — Да совсем забыла, утром подруга должна привести собаку. Я обещала, что возьму пса на передержку. Так что пока подруга не приедет, я из дома ни ногой. Извини, но у меня есть и свои дела.

Лиля, молча смотрела на меня, но, видимо, воспоминания о ещё совсем недавней живой жизни, сделали своё дело. Она медленно кивнула и испарилась, а мне хотелось заорать или упасть в обморок.

Надеюсь, что после того, как я ей помогу, ко мне не возникнет очередь из всех призраков нашего города. Представила толпу, галдящую возле моих дверей:

— Кто крайний? Вы крайний?

— Вы сзади стояли, я вот за этой девушкой занимала!

— Куда вы лезете вперёд! Вас здесь не стояло!

Нервно хихикнула и разрыдалась.

Почему? Почему ко мне приходят призраки чужих людей, а Макс не придёт и не расскажет, что с ним случилось.

Что он скрывал от меня? Почему, почему так произошло?

В чём я виновата? Что не так сделала по жизни?

Господи, Макс, почему ты меня оставил. Как же мне плохо без тебя, Макс!

Кое-как я забралась в кровать и, прижав к себе подушку, всё ещё слабо пахнувшую мужем, притихла.

«Может, это всё ещё кошмар? Сон во сне, или как это называется. Может...»

***

Разбудил меня звонок, телефон вибрировал и звенел.

— Мам. Ну, до тебя не дозвониться. Ты что, ещё спишь? — встревоженно звенел в трубке голосок дочери.

Потерев глаза, села на кровать и посмотрела на часы: одиннадцатый час. Боже, Женька же должна приехать. Я встала:

— Сплю, спасибо, что разбудила. У тебя что-то случилось, Алин?

— Да ничего не случилось, мам. Я же обещала вчера, что позвоню, а ты трубку не берёшь, хотя обычно ты с восьми утра на ногах. Заволновалась. Раз двадцать тебя набирала...

— Сколько? — удивлённо переспросила я, — Ну ничего себе! Прости, прости. Вот это я действительно разоспалась. Работала вчера допоздна, потом уснуть не могла. А утром вот телефон не услышала.

— Не пугай меня так больше, мамочка. А то я не знала, то ли кому-то из соседей звонить, то ли тёть Вале. Хотя ключей ни у кого нет, но, может, хотя бы достучались.

— Ну, прости, родная. Я постараюсь так больше не делать. Правда, правда, — говорила я, а сама расчёсывала волосы и скручивала из них гульку.

— Да уж, голос у тебя уставший. Ты не заболела, мам?

— Нет, нет, всё хорошо. Правда. Сейчас пойду, позавтракаю, и с новыми силами в новый день. Ты там как сама, всё нормально?

— Почти подготовилась к сессии. Не волнуйся за меня.

— Ну как ни волнуйся? Конечно же, я буду волноваться. Но я знаю, что ты у меня умничка и всё у тебя будет хорошо. Всё, я пошла в ванную, чистить зубы и умываться. Скоро Женька приедет и Боню мне привезёт. Они с Жорой отдыхать едут, а пёсика мне подбрасываю. Будем с ним гулять.

— Здорово, мам. А может, тебе тоже собаку завести?

— Не, не хочу! Я решила машину себе завести. Иван обещал помочь. Летом приедешь, и мы с тобой поедем к морю.

— Машину! Круто, мам…

Мы ещё недолго поговорили ни о чём, а потом дочка побежала на пары. Я же, шаркая по полу, медленно прошла в ванную, умылась, а потом направилась на кухню.

Просто до жути хочу кофе и бутерброд с сыром. Кстати, что-то Женька задерживается, пора бы ей уже и приехать.

На полу кухни валялись осколки разбитого ночью стакана, на которые я только чудом не наступила. Вода уже практически вся высохла, а вот стекло никуда не делось.

«Значит, мне не приснилось...» — обречённо подумала я, стараясь морально подготовиться к тому, что предстоит сегодня сделать.