Любопытство вынудило меня свернуть с набережной к общественному додзё.

Ага, мы построили и такое.

На моих землях стало проживать слишком много хороших бойцов. все они нуждались в постоянных тренировках и развитии. Поэтому я решил вплотную заняться поселковой инфраструктурой. Додзё было вместительным, и там по графику преподавали разные инструкторы. Свои группы набрали Демон, Байт Мусаев и один из подручных мастера Багуса. Особой популярностью, что неудивительно, пользовались часы тренировок с Маро Кобалией. Но в семь утра никто не упражнялся, и ситуация меня заинтриговала.

В додзё, кстати, могли заниматься исключительно бойцы моего Рода и их дети. Или семьи, потому что у некоторых пехотинцев и диверсантов жёны отменно владели клинковым оружием. Но в будущем я рассматриваю возможность построить ещё один зал — для всех жителей Красной Поляны.

Сёдзи были раздвинуты.

Под потолком горели плоские лампы.

Бойцы скользили над деревянными досками, обмениваясь ударами на всех уровнях. Проследить каждый удар от начала до конца, пожалуй, могли единицы.

Удары, отводы, смены стоек.

Я увидел бой истинных мастеров.

Мерген-оол против Ли Синьу. Босиком, в новеньких ифу. Мастер Мерген — в бежевом. Китаец — в сером. Я понятия не имел, что наставник Маро гостит в Красной Поляне, но почему бы и нет? У меня не было причин ему не доверять. Скорее всего, он приехал из города по приглашению Маро. И приехал, как я подозреваю, с единственной целью. Испытать человека, о котором наслышан.

Разные стили.

Но.

Каждое движение отточено десятилетиями тренировок. Рисунок поединка — как уникальное произведение искусства. Бес и геомант дрались голыми руками, без оружия. Фишка в том, что их разделяла бездна возраста, Мерген был опытнее, вот только он специализировался на клинковом оружии. Предельно сузив сферу интересов. Что касается господина Ли, то этот бодрый старикан явно с головой ушёл в рукопашку, причём в шаолиньских традициях.

Соприкосновения мастеров длились меньше удара сердца.

Вот ладонь Мергена скользит по предплечью Ли, как вода по камню, но в этом скольжении — сила, способная свернуть стальной прут. Ли не уклоняется. Он проваливается вниз, в свой собственный центр, и рука Мергена проходит мимо, не найдя опоры, теряя инерцию в пустоте.

Непосвящённым схватка казалась выяснением отношений.

Я же видел диалог увлечённых людей, впервые за долгие годы встретивших достойного противника.

Разговор на языке, забытом молодыми.

Мерген ответил ударом пальцев в солнечное сплетение — не быстро, так двигаются сосны, когда ветер только зарождается. Ли Синьу встретил атаку грудью, но не твердостью — податливостью. Его тело просело на миллиметр, и удар ушёл в пустоту, вытягивая Мергена за собой. Теперь Ли был центром, а Мерген — на периферии. Китаец сделал круглый шаг, его нога, грузная, как корень старого дуба, описала дугу, сметая опору противника. Но Мерген, падая, превратился в перо — он не боролся с падением, он им управлял. Перекат через плечо, и бес уже снова стоял, на колено ниже Ли Синьу, и его ладонь замерла в двух цунях от паха соперника. Выдвинутые пальцы господина Ли остановились у шеи противника.

Я мысленно одёрнул себя.

Вот откуда взялись эти цуни? Я же в России…

Бойцы разошлись и замерли, их разделяло не более трёх шагов.

Ли Синьу атаковал первым — серией коротких, взрывных ударов, каждый из которых мог бы остановить сердце быка. Мерген не блокировал. Мягко отводил, уклонялся с ювелирной точностью, со скоростью ветра менял стойки. Динамика зашкаливала, рисунок боя менялся ежесекундно.

Внезапно Мерген поймал запястье Ли. Ли поймал запястье Мергена. Их руки скрестились, как корни двух древних деревьев, сросшихся под землёй. Мышцы дрожали, жилы вздулись. Ни один не давил — они слушали. Через кости, через кровь, через натяжение фасций они читали друг друга, как свитки, написанные на одном языке.

Тишина.

Где-то за стенами додзё каркнула ворона — звук, как удар гонга.

Мастера одновременно отпустили друг друга. Разошлись на шаг.

И сели. Прямо на пол, скрестив ноги, лицом к лицу.

Они сидели в додзё, и утренний свет, пробившись из-за гор, ложился на доски, ещё хранящие тепло человеческих ног. Бой был окончен.

Между колонн протянулись длинные тени.

Дверь открыла Маро.

— О, привет! — лицо девушки озарилось нежной улыбкой. — Давненько не заходил.

— Я по делу. Лука дома?

Маро обиделась.

— Сейчас позову.

Я взял её за руку.

— Подожди.

Лицо бессмертной вытянулось от удивления.

— Ты чего?

— Я очень рад тебя видеть, — откровенно признался я. — И я бы с удовольствием…

— Что? — перебила мечница. — Что бы ты с удовольствием сделал?

Она была очень близко.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

— Поговорим об этом позже, — я поймал себя на мысли, что меня тянет к этой женщине. А ещё я почему-то был уверен, что у Маро с Джан уже существовали некие договорённости. И всё упиралось в меня. — Сейчас есть более серьёзная тема. Думаю, тебе понравится.

— Мне? Ты же с Лукой хотел поговорить.

— С вами обоими. Это очень важно.

— Ладно, — Маро отступила, пропуская меня в дом. Крикнула: — Лука! К тебе гость!

Я закрыл дверь.

— Смелее, — подбодрила меня бессмертная. — Если разговор долгий, может… чайку?

— Не откажусь.

Мастер Мерген уехал час назад.

Теперь, когда рядом с КПП поставили станцию канатной дороги, бес получил возможность быстро перемещаться между городом и моими владениями, минуя извилистый лабиринт серпантинов. Насколько я помню, жил он в Старом Городе, но не в Змеиных Кварталах, и по-прежнему преподавал в гимназии Эфы. А попасть в Старый Город, если пересесть на станции «Альпика», можно было за сорок минут. Это быстро по меркам нашего мегаполиса. Просто потому, что ты не едешь по Аэрокольцу и не стоишь в пробках на проспекте Дарвина. И это — несмотря на низкую скорость капсул.

Спустя четверть часа мы сидели на террасе, наслаждались ароматным пуэром и созерцали осенние горные вершины.

— Что, понравился мастеру мой новый гвардеец? — я хитро взглянул на Маро.

— Ты мне устроил проблему, — улыбнулась девушка. — Мергена теперь отсюда не вытащишь. Они уже и в шахматы успели поиграть, и фигурки обсудить…

— Какие ещё фигурки? — не понял я.

— А ты что, не знаешь? — удивилась мечница. — Это же твой человек.

— Ну… — я смутился. — Он у меня недавно.

— Господин Ли вырезает фигурки из дерева, — пояснил Лука. — Это его хобби. Монахов, зверей, птиц. Всё маленькое, куча деталей. Мерген говорит, никогда не видел ничего подобного.

— Там уже дельфин появился, — добавила Маро.

У меня возникло подозрение, что хобби выросло не на пустом месте. Семью господина Ли мы уже вывезли из Европы и поселили в Красной Поляне. А у геоманта было двое внуков.

— Интересно, — я сделал глоток из пиалы. — И что, они прямо сдружились?

— Бесам одиноко в этот мире, — заметила Маро. — Все вокруг умирают. Мы остаёмся. Если, конечно, не встретимся с превосходящим противником.

Маро непроизвольно покосилась на сына.

Я знал, что смерть Доброго Эха сделает её несчастной. И понимал самого Луку, проводящего годы в поисках чудодейственной таблетки. Самое интересное, что эта таблетка существует. Она есть у меня.

— Не будем о грустном, — я полез во внутренний карман ветровки. — У меня кое-что есть.

С этими словами я выложил на стол медальон.

Добрый Эх понял не сразу. А когда увидел гравировку, его глаза расширились от изумления. А ещё в них появилась надежда… смешанная с сомнением.

— Это… то, что я думаю?

Медальон был металлическим, и этот материал чем-то смахивал на медь. Вот только это была не медь. Ничего подобного на Земле не существовало. Поверхность гладкая. И на этой поверхности — искусно выгравированный жук-скарабей. Изображение, кстати, нанесено с двух сторон. Вместо цепочки у медальона имелась растягивающаяся лента, которую можно было регулировать по своему усмотрению. Просто силой мысли. Лента, разумеется, тоже неземная, наследие Предтеч.