На долю секунды я увидел искажение.

Панорамное окно дёрнулось, как от телевизионных помех. Моё бесплотное тело пронзили клинки. Я тоже сместился, упал на одно колено, уплотнился и на пару секунд создал вокруг кольцо проницаемости.

Убийцы с иллюзаторами перестали рубить воздух.

Кто-то справа выругался по-немецки.

Я выбросил руку с кромсателем на звук голоса. Нож, вылетевший из цилиндра, вошёл в кажущееся пустым пространство с характерным звуком. Кто-то вскрикнул, кусок стены накрыло искажениями, оформился смутный человеческий силуэт. Иллюзия, хоть и с помехами, но продолжала работать.

Убийца, дёргаясь и по частям проявляясь в реальности, рухнул на спину.

Нож вернулся в кромсатель, разбрызгивая кровь.

Теперь было отчётливо видно, что шиноби по самую голень вмурован в пол.

Новый энергетический всплеск едва не стоит мне жизни. Второй убийца сообразил в чём дело и телепортировался с одновременным ударом в прыжке. За считанные доли секунды я успел вернуть себе проницаемость и тут же уплотнить руку с кромсателем. Сделать несколько быстрых тычков. Наугад, почти ни на что не рассчитывая. И всё же, последний удар нашёл свою цель. Клинок вошёл в мягкую плоть, я тут же его удлинил.

— Шайзе! — выругался невидимый противник.

Выдернув окровавленный клинок, я пригнулся. Опять же, на инстинктах. Над головой пронеслась сверкающая стальная дуга. Посреди пустоты нарисовалась рана, вниз потекла кровавая струйка, но всё это было тотчас прикрыто иллюзией.

Сместившись вправо, я сделал ещё два-три быстрых тычка, как в уличном ножевом бою. На последнем выпаде, кажется, задел врага. Задел вскользь. Наверное, плечо.

Всплеск.

Уплотняюсь целиком.

И правильно делаю: противник попытался рубануть меня по пальцам, сжимающим кромсатель. Пропустив удар, делаю кисть материальной, удлиняю клинок и бью снизу вверх по диагонали. Прямо в воздухе вычерчивается кровавая полоса, силуэт убийцы проявляется целиком, и я понимаю, что рассёк ему рёбра. Несмотря на это засранец вновь куда-то телепортируется.

Я с трудом успеваю вернуть проницаемость руке.

А в следующую секунду уродец всаживает свой клинок мне в стопу.

— Сука! — реву я и вгоняю убийце кромсатель в живот.

Ногу пронзает адская боль.

Ботинок наполняется кровью.

Какое-то время мы стоим и терпим, потом я, вне себя от ярости, проворачиваю клинок во внутренностях немца, выращиваю из лезвия боковые шипы и рву на себя. Кровища и кишки этого урода вываливаются, хлещут мне на штаны. Заляпывают ботинки.

Прыгун выпускает свою гатану.

Сгибается пополам и сползает на плиточный пол.

Лаундж-зона теперь напоминает разделочный цех мясокомбината. Моя правая нога больше не выдерживает, и я падаю на колено, а затем валюсь на бок.

Вот же скоты!

И как они узнали, что я прибыл в Халифат?

Под ногой расползается красная лужа…

Меня спас Бродяга.

Расстояние оказалось достаточным для мысленной связи. Рядом сформировалась лифтовая шахта и, как инвалид, весь окровавленный, оскальзываясь на плитке, я кое-как дополз до распахнувшихся настежь дверей. Оставляя за собой красную полосу, втянул ноги в кабину. Домоморф не стал мучить меня нажатиями кнопок. Просто утащил лифт на верхние этажи.

Едва распахнулись двери, появились Никанор и Федя.

— Ёшкин кот! — офигел от увиденного толстяк. — Кто это тебя так?

— Потом, — прошептал я. — Перевязать…

Впрочем, мой дворецкий был человеком опытным, умелым и решительным. Я не сразу сообразил, что меня усадили в выросшее из пустоты кресло, а аптечка уже стоит на журнальном столике. Судя по всему, меня втянули прямо в холл — я увидел изогнутую лестницу на второй этаж.

— Фёдор! Тазик с чистой водой!

На краткий миг я потерял сознание…

А потом увидел, что ботинок и носок куда-то исчезли, нога уложена на низкий пуфик, а дворецкий… Жжение было такое, что я едва не прикусил язык. Похоже, рану промывали спиртом. Жжение внезапно сменилось холодком.

Неподалёку стоял пластиковый таз с красноватой водицей.

— Универсальный антидот, — прокомментировал Никанор. — На случай, если вас ранили отравленным клинком, господин барон.

Универсальные антидоты?

Из памяти всплыли обрывочные сведения об этих… кажется, инъекциях. Да, всё верно. Никанор отложил металлическое устройство, смахивающее на инъектор. Чем-то смазал рану, вызвав очередной приступ боли. А потом начал умелыми движениями бинтовать стопу.

— У вас высокий ранг, господин барон, — невозмутимо сообщил дворецкий. — Быстро заживёт.

Это я и сам понимал.

Регенерация у меня настолько офигенная, что уже через несколько часов останется один рубец. Но сейчас мне хреново, на лбу выступила испарина, нога болит, пальцами пошевелить невозможно. Этот урод, он же мне и кости задеть мог, наверное… Хотя до клиновидных не достал, я же видел саму рану…

И да, ничто не мешало этому засранцу орудовать отравленным клинком.

Как же я мог так подставиться?

Стоп. Сейчас не это главное.

— Мусаева сюда, — распорядился я. — И команду оперативников Багуса. Скажи, надо изучить пару мертвяков.

— Уже звоню, — Никанор завершил перевязку, отдал аптечку Феде, а сам направился к этажерке с телефонным аппаратом.

— Не помри хоть, — буркнул Федя.

Я слабо улыбнулся.

Накатила апатия…

…которую я поборол.

Сейчас Джан находится в доме своего отца, а у Куртов приличная охрана, надёжная каббалистика и даже отклоняющие линии предусмотрены. Но это не даёт стопроцентных гарантий безопасности. Жену надо срочно забрать из Стамбула. Все формальности завершим позже.

Из глубины души поднималось холодное бешенство.

Я никому не говорил о том, что собираюсь посетить Панорамную Башню. Никто не знал, что я повторно туда отправлюсь, уладив юридические вопросы в Доме юстиции. Следили? Ну-ну. Убийцы знали, на каком этаже я нахожусь. И каким же образом они могли это узнать? Вывод напрашивался очень простой: крыса среди персонала бизнес-центра. Или агент, прикрытый иллюзионом, что более вероятно. Агент, имевший доступ к комнате охраны, куда выводятся картинки с камер на всех этажах.

— Звони в Стамбул! — крикнул я Никанору. — Предупреди Джан, чтобы никуда не высовывалась. Пусть Курты усилят меры безопасности. Мы скоро прибудем.

— Да, господин барон.

— Бродяга, организуй соединение с домом Куртов.

Пальцев стопы я не чувствовал, нога онемела до самой голени, но в нижней части разливался приятный холодок. Антидоты… Кажется, они очень редкие и используются преимущественно спецслужбами. Запасливый у меня дворецкий. И связи у него интересные. Никакое лекарство не будет храниться в аптечке годами…

— Хочешь пить? — спросил Федя. — Я принесу.

И, не дожидаясь ответа, умчался на кухню.

Холл вальяжно пересёк Кефир. Запрыгнул в кресло и улёгся под боком, тихо мурлыча. Да уж. Наступило время тёплых котов. Успокаивает, кстати, с этим не поспоришь…

— Сергей, прибыли люди мастера Багуса, — отрапортовал Бродяга. — Байт Мусаев тоже под дверью.

— Всех впустить, — приказал я.

Бродяга спокойно держал линию связи с Халифатом и одновременно решал текущие дела. Я слышал, как Никанор флегматично, без паники и нагнетания, описывает Джан ситуацию. Заверяет, что со мной всё в порядке и опасаться нечего. Прямо как главврач во время обхода пациентов.

Холл наполнился моими людьми.

Бесшумные неприметные индонезийцы во главе с мастером Багусом. Старик явился лично, почуяв неординарную ситуацию. Мусаев встал безмолвной тенью за спинкой кресла, ожидая дальнейших указаний.

Начальник СБ встал напротив меня, поклонился.

— Проблемы в Стамбуле, — коротко описал я положение. — Осмотреть трупы на сороковом этаже Панорамной Башни. Думаю, есть внедрённый агент. Кто-то из охранников. Он мог уйти после неудачного покушения. Или нет. В любом случае, я хочу знать, кто это был. Возьмите с собой телепата. Проверить всех сотрудников Башни. Никого не выпускать, выход перекрыть.