Вот он — работник года.

— Добрейшего утречка, Пётр Антонович! — поздоровался я.

Мужчина отвлёкся от своего занятия.

Пётр Антонович Кабанов, заместитель начальника отдела по внешним коммуникациям, сидел у окна с видом на посёлок. Это был солидный мужчина, одетый с иголочки, с прилизанными волосами и равнодушным взглядом. Подтянутый, тридцать шесть лет. Всегда был на хорошем счету, не конфликтовал с коллегами, проявлял компетентность в своей сфере. Отвечал за системный анализ внешних коммуникаций, учёт договоров и соглашений, продление и расторжение, а также за связи с муниципалитетами городов, в которых мы имели свои представительства.

— Здравствуйте, ваше благородие.

Кабанов встал, приветствуя меня по всем правилам.

— Сидите-сидите, — я небрежно придвинул второй стул. — Как жизнь? Хорошо себя чувствуете? Нигде не болит?

Пётр Антонович быстро справился с удивлением. Мне даже показалось, что в его взгляде промелькнула лёгкая досада. Но этот товарищ слишком крут, чтобы позволять считывать свои эмоции.

— Благодарю, господин Иванов. Самочувствие прекрасное.

Усевшись напротив, я достал из чехла кромсатель и прямо через стол вогнал лезвие Петру Антоновичу в колено. Точнее, попытался это сделать. Кабанов, пристально следивший за моими движениями, вдруг ускорился, смазавшись в мутное пятно, и сместился вправо, в пространство между двумя шкафами с прозрачными дверцами.

Я встал.

— Шутки кончились, Кабанов.

Да, «крысой» оказался не самый последний человек в холдинге. Но отдел по коммуникациям — это логично. Они всегда в курсе моих командировок. Скажу больше: я часто выезжаю в другие города по их рекомендации, если важная сделка требует моего личного присутствия.

Кабанов нынешним утром свято верил, что я умчался на дирижабле в Тавриду. А именно в Херсонес. И там, как и следовало ожидать, на моего двойника напали. Вот только двойником оказался очень непростой прыгун-индонезиец, которого сопровождала целая команда невидимых агентов Чёрного Ока. И на сей раз мы перебили не всех — одного убийцу удалось вырубить иглой с нейротоксином, связать и нацепить на запястья блокиратор. Сейчас убийца летит на дирижабле в Красную Поляну, и проснётся он очень нескоро. В специальной камере, уже подготовленной мастером Багусом.

Признаться, я вздохнул с облегчением.

А всё потому, что в числе подозреваемых был Герман Кучера.

…Рядовой служащий неуловимо изменился. Подобрался, перетёк в боевую стойку. Он мог ускориться в любой момент, но я не понимал одной вещи. У этого человека отсутствовал Дар. Вообще. Я читал досье Кабанова, стоял перед ним и ничего не чувствовал.

Что мы упустили?

Пётр Антонович сделал три молниеносных движения. Прикоснулся к запястью, лацкану пиджака и кольца на пальце. И вот тогда я ощутил всплеск.

Делаю шаг вперёд, в стол.

Серия быстрых ударов прошивает пустоту.

Кабанов, размазавшись в едва уловимое пятно, взмывает под потолок, и оттуда мне прилетает в грудь ногой. Удар настолько сильный, что я падаю, опрокидывая стул и с треском врезаясь в письменный стол.

Мой бывший подчинённый продолжает висеть в воздухе.

На краткий миг его силуэт стабилизируется.

И тогда я выпускаю стальное жало.

Клинок со свистом рассекает воздух, врубается в плечо Кабанова, и мужика сносит к стене. Не давая ему опомниться, я усилием воли проворачиваю нож в ране.

Кабанов истошно орёт.

Нож вырывается и летит к рукояти, капли крови заляпывают мебель, ковёр и бумаги на столах.

Я успеваю вскочить, в моих пальцах формируется короткий меч. Кабанов, несмотря на адскую боль и повисшую плетью руку, вновь размазывается и… несётся к двери.

Нет, он не планирует вступать в бой.

Он хочет свалить.

Клинок с треском врезается в дверное полотно. Я промахнулся. Потому что Кабанов снизился и сдвинулся влево, его пальцы уже тянутся к ручке двери…

Делаю упыря бесплотным.

Пальцы агента проходят сквозь ручку.

В два прыжка оказываюсь рядом с шустрым противником и наношу серию хаотичных, непредсказуемых ударов. Проницаемость снята, и Кабанов ничем не защищён.

Чувство беспомощности.

Давно забытое.

Практически все мои удары прошивали пустоту, при этом я не мог закатать противника в пол и тем самым замедлить. Тактика, спасавшая меня в бою с метами, дала осечку. Передо мной был странный враг, непостижимый гибрид меты и левитатора, который, судя по всему, держался на каких-то артефакторных устройствах.

Просачиваюсь в дверь.

И уже оттуда, скрытый полотном, наношу три удара.

Третий удар, кулаком, достигает цели. Я попадаю противнику в живот, тот перегибается пополам, но не сбивает концентрацию! И летит в сторону окна.

Понимая, что Кабанов может пробить стекло и вылететь наружу, я вновь захожу в кабинет, попутно раздавая мысленные приказы через Ольгу. Здание оцеплено моими людьми. Но никто из них не ожидает появления Кабанова на высоте третьего этажа холдинга.

Стекло разлетается вдребезги.

Кабанов вылетает в пасмурное январское утро, а из пролома несёт холодом. И тут же неведомая сила перехватывает предателя и швыряет обратно. Сработал один из моих кинетиков.

От неожиданности враг обретает форму.

Он несётся прямо на меня.

Я отступаю и технично наношу два быстрых удара в правильные точки. Выдвинутой костяшкой среднего пальца левой руки. И указательным пальцем правой.

Пётр Антонович с грохотом рушится на пол.

Я очень давно не встречался с мастером Багусом во сне.

В наспех выдуманном конструкте собрались начальник моей СБ, Ярик, Джан и Уайра Чу. Пространство напоминало гостиничный номер, только одна стена была полностью прозрачной, и за ней проносились чужие видения.

Образы, выдранные из подсознания пленников.

Сейчас, во время нашего обсуждения, эти ошмётки фантомов, рассеивались. Срастались с аморфной серостью, заволакивающей всё, что несущественно.

— Масштаб впечатляет, — сказала Джан.

Мы получили достаточно сведений, чтобы делать выводы.

Лишь одного мы ещё не поняли — как простой смертный получил силу и возможности одарённых, не умея оперировать энергией ки. Добытые артефакты сейчас изучает Михалыч.

— Давайте подведём промежуточные итоги, — сказал я. — Против нас выступил не орден убийц, как мы полагали изначально, а служба устранения Ганзы. Поскольку эта структура подчиняется ганзетагу, большому совету городов, мы можем с уверенностью считать, что приказ отдал Густав де Линь.

— Рядовые исполнители не в курсе, кто отдал приказ, — заметил мастер Багус. — Но цепочка ваших размышлений, господин, верна. Этот же человек причастен к санкциям, наложенным европейцами на финансовый сектор империи.

— Он же, — добавила Чу, — несёт ответственность за негласный запрет продавать акции и другие ценные бумаги европейских компаний нашему холдингу.

Накануне я прочитал досье Густава де Линя.

Могущественный княжеский Род, происходящий из старинного бельгийского городка. Земли и замки в разных уголках Европы. Густав входит в Совет Директоров «Транскапитала», хотя и не с контрольным пакетом акций. Зато он возглавляет ганзетаг — нечто вроде собрания представителей вольных городов Ганзы. Поскольку де Линь, несмотря на бельгийское происхождение, ухитрился занять главенствующую позицию в Любеке, ключевом городе Ганзы, то и председательствовать назначили его. Причём бессменно. Должность закрепилась за этим мужиком на протяжении… если мне память не изменяет, последних семидесяти лет.

Де Линь был бесом.

Уайра хорошо выполнила работу и нашла чёткие взаимосвязи между ганзейским руководством и владельцами ведущих фондовых бирж, отказывающихся с нами работать. У брокеров холдинга возникли проблемы в Лондоне, Цюрихе, Франкфурте и ещё нескольких западных городах. Часть бирж давно объединилась в группы, подконтрольные одним и тем же влиятельным семьям. Де Линь ухитряется давить на эти группы. Мне расписали его экономические рычаги, но гораздо важнее — политическая поддержка. Так называемые регуляторы. И вот здесь у семейки де Линь всё в порядке. Потому что они научились взаимодействовать как с Верховным Советом Евроблока, так и с властями промышленно развитых стран.