Клебанский достал свой бланк.

— В своём подтверждении встречи я оставляю исполнителем действующее общество. И прямо отделяю наш договор от технической передачи по другому договору. Широкий технический акт не подписан как завершённая передача.

Он посмотрел на Гурьева.

— Александр Николаевич, вы признаёте, что на данный момент полномочия не вручены, а внешняя запись ограничена подрядчиком до проверки основания?

Гурьев сглотнул, бросил затравленный взгляд на Кравцова, но тот отвернулся к окну.

— Да, — выдавил Гурьев. — Полномочия не вручены. Внешняя запись ограничена.

Воронин смотрел на всё это с выражением человека, который наконец‑то увидел просвет в бетонной стене.

— Я прошу дать мне назначенного внутреннего ответственного, — повторил Максим Витальевич, обращаясь уже ко мне. — Без волокиты.

— Кандидатуры подготовим сегодня, а приказ нужен к завтрашнему полудню, — ответил я.

Кравцов резко развернулся и направился к двери.

— Александр Николаевич, поговорим отдельно, — бросил он и вышел. Гурьев, словно послушная тень, засеменил за ним.

Я достал телефон и написал Марине короткое сообщение, перечислив только произошедшие изменения: какой комплект был предложен, кого назначили получателем, кто отказался удостоверить передачу, какое решение принял «ФармКор».

Ответ от Марины пришёл через минуту. Письменное подтверждение ограничения Зорин к тому времени уже прислал, и она сразу направила согласованное уточнение в суд. В нём отдельно были отражены уже существовавший внешний доступ и ещё не переданное административное управление. Сохранение журналов обосновано отдельно.

«После подтверждения отправки я ухожу к своим клиентам, — написала Марина. — Дальнейший дневной материал готовьте сами».

Я убрал телефон. Её обещанная помощь была исполнена в нужный момент и не превращена в бессрочное дежурство. Это было ценно.

Полина подошла ко мне и показала свои записи. Она зафиксировала все расхождения, обещания Клебанского и условия, которые мы должны были выполнить к завтрашнему полудню.

— Нам нужно срочно подобрать внутреннего ответственного и резервного, — сказала она шёпотом.

— Кандидатуры мы найдём, — я кивнул в сторону Воронина. — Михаил Юрьевич, сможете сегодня согласовать их с сотрудниками?

Воронин посмотрел на меня, расправил плечи и твёрдо ответил:

— Да. Я лично займусь этим.

— А приказ должен подписать Гурьев, — добавил я. — Его согласие или отказ зафиксируем письменно.

Кравцов уехал один. Гурьева вернула Зинаида Павловна: закрывать сверку и подписывать приказ предстояло всё-таки директору. Мы с Полиной, Ворониным и бухгалтером спустились в техническую комнату. Зорин уже ждал нас на экране ноутбука администратора.

— Павел, — я подошёл к экрану, — закончили сопоставление завершённой операции с содержимым выгрузки?

— Да, — кивнул Зорин. — Белов загрузил в систему справочник услуг и тарифов. Это были не карточки пациентов. Массовая выгрузка реестра была подготовлена, но не исполнена: её остановили вместе с возможностью повторного доступа.

— Объём проверенного прямо назван? — спросил я.

— Да, справочник услуг и тарифов за указанный период, — ответил Зорин. — Только учтите: я смотрел то, что шло через эту заявку. Если у них были другие каналы, мимо нас, — за это я не отвечаю.

— Хорошо, — я повернулся к Белову, который стоял в дверях технической комнаты, топчась на месте. — Роман Сергеевич, вы требовали продолжить работу, ссылаясь на подготовленное решение. Уточните, какой договор вы исполняете?

Белов посмотрел на меня с недоумением.

— Я отвечаю за внедрение со стороны «ФармЛогик», — ответил он. — Денег я не касался, они шли в «МедСервис‑Фарм». Это другая компания, её расчётов я не веду.

— То есть вы можете показать только переданное вам задание на настройку? — уточнил я.

— Да, — кивнул Белов.

— Прошу предоставить этот документ через клинику, от которой пришло распоряжение, — я указал на Гурьева, который только что вошёл в комнату.

Гурьев достал из папки лист и протянул мне. Я пробежался по тексту. Это было внутреннее задание на внедрение.

Зинаида Павловна тем временем проверяла утренние операции на своём ноутбуке, который она принесла с собой.

— Алексей Дмитриевич, — она подняла глаза. — Очередные триста тысяч перечислены «МедСервис‑Фарм» по договору консультаций.

— Вы проводили этот платёж? — спросил я.

— Не я, — Зинаида Павловна поджала губы. — Гурьев подписал сам, своей электронной подписью. Я увидела платёж только сейчас, в выписке.

— А «ФармЛогик» в этой платёжке есть?

— Нет, — ответила Зинаида. — В платёжке только «МедСервис‑Фарм».

Я повернулся к Гурьеву.

— Александр Николаевич, вы обязаны отвечать за произведённый клиникой расход. Объясните, для чего сделан этот платёж?

Гурьев помедлил. Отказать при бухгалтере и учредителе, десять минут назад пообещав Клебанскому прозрачность, значило расписаться в том, что платить было не за что. Он достал из папки документы и разложил их на столе.

— Вот консультационный отчёт «МедСервис‑Фарм», подписанный мной со стороны исполнителя, — он говорил уверенно, но голос слегка дрожал. — И вот сопроводительное задание для внедрения «ФармЛогик».

Я взял оба документа. Это были два разных документа. Консультационный отчёт содержал анализ рынка и предложения по оптимизации логистики. А сопроводительное задание было адресовано «ФармЛогик» и содержало технические требования к настройке прайсов.

— Связь между ними придётся прочитать, — я положил документы обратно на стол. — А не вывести из общего адреса.

Полина получила копии предъявленных материалов через Воронина, попрощалась со мной и направилась на выход. У неё… теперь была одна проблемка… ей нужно было выяснить, что именно получила оплачивающая клиника за те триста тысяч… что там за сказочная такая консультация была. Ну и… на кой чёрт вообще нужен был этот Белов. Была, конечно, и другая мелочёвка, но на сегодня это было всё!

Я проводил Полину взглядом и повернулся к остальным.

— Михаил Юрьевич, — я улыбнулся и повернулся к Воронину, — нам нужно будет подготовить документы для завершения сверки к завтрашнему полудню и подтвердить, что система работает в штатном режиме. Вы готовы?

— Да, — Воронин кивнул. — Я всё сделаю.

— И не забудьте про назначенного ответственного сотрудника, — добавил я. — Клебанский ждёт его к завтрашнему полудню.

Воронин посмотрел на меня с благодарностью. Он наконец‑то понял, что мы победили. Не окончательно, но этот раунд был за нами.

— Спасибо, Алексей Дмитриевич, — он протянул мне руку. — Вы были правы.

Я пожал его руку и вышел из технической комнаты. В коридоре было пусто. Кравцов и его люди уже уехали.

Полина ждала меня у лифтов с блокнотом в руках. Причём я был уверен, что она уже уехала…

— Ты чего тут? — удивился я. — Ты же должна была в контору уехать.

— Решила дождаться вас, — она улыбнулась. — Ну… получается, мы выиграли?

— Мы выиграли время, — ответил я. — А это самое ценное, что есть в юридической практике. Остановили выгрузку пациентского реестра и передачу административных прав. А спорный платёж успели только зафиксировать — деньги уже ушли. Основной спор никуда не делся.

Когда мы вышли из здания клиники, мой непосредственный начальник позвонил сам.

— Почему Марина… — только было начал он, но я перебил его.

— Семён Борисович, — я прижал трубку плечом. — Срочный этап закончен. Встреча прошла успешно. Акт не подписан, внешний доступ заблокирован, спорный платёж мы зафиксировали. Воронин дополнительный этап уже оплатил.

— Э‑э‑э, хорошо, — голос Когана неожиданно изменился и стал более «душевным». — То есть, с клиникой всё?

— Нет. Срочную передачу остановили, но корпоративный спор продолжается. Ещё нужно восстановить влияние Воронина на управление и проверить основания для оспаривания консультационного договора и возврата платежа. Это уже следующая часть работы.