— Понял. Ладно, возвращайся в офис. У нас новые клиенты.

— Новые клиенты? — я устало улыбнулся. — Это всегда хорошо.

— Да, — Коган хмыкнул. — Иди работай, Смирнов.

Я убрал телефон и посмотрел на Полину.

— Поехали, — я кивнул в сторону стоянки такси. — Нам ещё нужно подготовить документы для завершения сверки и проект приказа о внутреннем ответственном и резервном сотруднике.

Полина кивнула и быстро записала что‑то в блокнот.

Глава 5

С первой попытки добраться до своей конторы мне сегодня не удалось. Ой, ну как до своей? До конторы Когана…

В общем, на полпути до офиса мне позвонил сам Гурьев и очень настойчиво попросил вернуться в клинику. Ему, якобы, было что мне сказать. Так что я вышел из машины, велел Полине ехать в контору и начинать разбирать бумаги, а сам…

Просто пешком пошёл обратно. И вскоре я осознал, насколько же сильно устал. Бессонная ночь давала о себе знать, а мысли были… ух, какие!

Вот, само по себе, моя новая жизнь — странная штука. Да не только она… странно осознавать, что ты живёшь в чужом теле, с чужими привычками и чужими воспоминаниями, но со своим умом. И вроде бы, я уже привык, приспособился, но…

«Почему я опять об этом думаю? — пронеслось в голове. — Это из-за моей смерти? Мол… надо закончить начато?»

В следующий миг мимо прошла пара, девушка и парень с рюкзаком. Они смеялись. Девушка запрокинула голову, и её смех напомнил мне…

Веру Левину.

Я до сих пор не мог до конца понять, что это было. Реальный интерес? Расчёт? Или комбинация? Она предлагала мировую по Самойлову с условием, что я перестану копать в сторону «СтройИнвестПлюса». А когда я отказался, она не разозлилась. Она… продолжила игру…

Я усмехнулся от этого воспоминания и свернул на боковую улицу, чтобы срезать путь через дворик с детской площадкой. А там играли в футбол два пацана лет восьми. Один — рыжий, в футбольной форме «Спартака», только что забил гол, и начал так сильно радоваться…

Вот, в общем-то, смотрел я на него и понимал: простота во всей красе! Один мяч, одни ворота, одна радость. А у меня… хренова туча работы, две редакции одного акта, один клиент, который не умеет расставлять приоритеты, и две женщины, каждая из которых по‑своему…

Тут я остановился.

Две женщины?

«Блин… Софья не звонила мне уже два дня».

* * *

В кабинет Гурьева я пришёл через сорок минут после его звонка. Закрыл за собой дверь, с любопытством посмотрел на заваленный бумагами стол и принялся ждать. Гурьев не сразу заметил меня, но, когда всё-таки, он поднял голову, тут же жестом пригласил меня сесть напротив:

— В ногах…

«Да-да, в ногах правды нет. Слыхал я о таком.»

— Слушаю вас, — сухо начал я. — И прошу заметить, времени у меня немного.

— Понял, — кивнул тот и быстро продолжил. — В общем, я подумал, и я готов подписать сверку сегодня, но на условиях!

— Условиях? Ладно, я слушаю вас, Александр Николаевич.

— Кравцов настаивает на едином внешнем сопровождении, — он покосился на дверь, как будто оттуда вот-вот должен был зайти Виктор Павлович. — После утренней блокировки Зорин отказался расширять права без проверки основания. Кравцов хочет, чтобы Воронин письменно согласовал широкий технический комплект. Тогда у Зорина не останется отговорок. Если Воронин не согласится, мы отложим закрытие сверки с «ФармКор». «ФармЛогик» должен получить административные права, иначе мы блокируем расчёт.

Я положил свою папку на край стола.

«Логика Кравцова читалась насквозь: подрядчику предъявят письменное согласие второго участника, и мой довод о вреде обществу потеряет вес».

— Угу… понятненько, — спокойно сказал я. — То есть, вы решили использовать зависимость расчёта от надлежащего подтверждения исполнения?

— Ну…

— Так как обычный платёжный цикл сети близок, Кравцов предлагает обмен: вы завершаете сверку, чтобы клиника получила расчёт от «ФармКор», но только после согласия Воронина на широкий технический комплект.

— Да…

— Но Воронин не возражает против штатного технического обслуживания. Он возражает именно против широкого комплекта, который передаёт управление посторонней фирме.

Гурьев побарабанил пальцами по столу. И это меня уже начинало раздражать. Всё таки, мне просто нужно было поспать…

— Смирнов, вы понимаете, что без единого сопровождения мы не сможем гарантировать «ФармКор» качество сервиса?

— Я понимаю другое. Вы уже осознаёте разницу между актом приёма-передачи выполненной медицинской работы и актом передачи прав администрирования. Но сейчас вы ищете уступку. Может быть, оставить «ФармЛогик» лишь часть административных прав, чтобы деньги не задерживались? Так?

Он поднял на меня взгляд. В его лице… было что-то непонятное мне. То ли, он волновался и не знал за что зацепиться, то ли… было что-то другое.

— Да! Именно так! Если мы дадим им хотя бы базовый доступ, сможем получить платёж от «ФармКор» и закрыть сверку.

— Александр Николаевич, — я подался вперёд. — Назовите мне одно конкретное действие по договору с «ФармКор», которое невозможно выполнить без передачи управления новой фирме. Одно действие. Назовите его, и я прямо сейчас составлю соответствующее дополнение.

Гурьев открыл рот. Закрыл. Его взгляд метнулся к окну, словно ища там ответ.

— Это общий порядок, — наконец выдавил он. — Это просто… удобно! Мы же не можем пускать в систему разных людей!

— Удобство — это не юридическое основание для передачи активов, — отрезал я. — Вы просите клинику отдать управление базой данных сторонней организации ради вашего «удобства». Я отделяю признание проведённой медицинской работы от согласия на постороннего держателя доступа. Клиника не должна покупать получение собственной выручки от «ФармКор» передачей средств управления собственной информационной системой.

Гурьев откинулся в кресле.

— Но Кравцов… — начал он.

— Кравцов не подписывает документы от имени клиники, это делаете вы, — перебил я. — И отвечать за попытку связать получение выручки с передачей доступа будете сами. Отказ сам по себе не решает вашу нужду в деньгах. Я забираю копию вашего распоряжения и ответ Клебанского, договор у меня с субботы. Воронин остаётся с главврачами обеспечивать обещанную нормальную работу, а я еду к контрагенту искать предусмотренный договором способ расчёта бесспорной части.

— И отдельно, — я поднялся. — Приказ о назначении внутреннего ответственного и резервного сотрудника. Кандидатуры вы получите сегодня, подпись нужна к завтрашнему полудню. Откажетесь — зафиксирую отказ письменно и приложу к материалам.

Гурьев молчал. Я собрал папку и направился к выходу.

— «МедСервис-Фарм» пока остаётся получателем спорной оплаты, — сказал я на прощание, остановившись в дверях. — Но её коммерческий интерес не становится обязательным условием расчётов «ФармКор» с клиникой. Деньги за реальную медицинскую работу должны быть уплачены. Без выкупа собственными правами доступа.

— Вы не…

— Нет, это вы не понимаете, — отрезал я. — Сейчас вы совершили одну ошибку, решив, что я слепой и некомпетентный. Разберёмся с «ФармКор», а после оценим основания для заявления о мошенничестве. И, если они есть, доведём всё до конца.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком.

Перед отъездом я зашёл в бухгалтерию. По просьбе Воронина Зинаида Павловна сняла для нас копии уже подписанных обеими сторонами рабочих реестров — именно по тем объёмам, по которым не было разногласий. Оригиналы остались в клинике.