Офис «ФармКор» располагался в современном бизнес-центре на западе Москвы. Девушка на ресепшене, увидев мою визитку, тут же провела меня в переговорную комнату.

Максим Витальевич Клебанский уже ждал меня. Он сидел во главе длинного стола, перед ним лежала утренняя папка с документами, которую ему передал Гурьев.

— Алексей Дмитриевич, — Клебанский жестом указал на стул. — Я не совсем понимаю цель вашей встречи. Мы всё обсудили утром.

— Утром мы обсуждали попытку подсунуть вам технический акт по передаче администрирования базы данных, — я сел и положил свою папку на стол. — Сейчас речь пойдёт о деньгах, которые «ФармКор» должен перечислить клинике по основному контракту.

Клебанский приподнял уголок папки, словно ожидая увидеть там подвох.

— Мы не предлагаем клинике ждать конца суда, — продолжил я. — И я не предлагаю вам нарушать договорный порядок. Я принёс другой вариант: способ оплатить документально подтверждённую бесспорную часть отдельно от спорных корректировок.

Я раскрыл действующий договор на разделе о расчётах. Этот текст мы получили ещё в субботу, пересняв договор в клинике. Тогда я искал в нём схему вывода денег, а раздел о расчётах пролистал по диагонали. Зря. Палец лёг на конкретный абзац.

— Пункт четвёртый, подпункт три. «Расчёты по подтверждённым обеими сторонами объёмам оказанных услуг производятся в течение пяти рабочих дней с момента подписания соответствующих реестров. Спорные объёмы могут быть выделены в отдельный расчётный лист и оплачиваются после урегулирования разногласий».

Клебанский опустил голову и начал вчитываться в документы. Вскоре… он заговорил:

— Вы предлагаете оплатить часть? — спросил он, подняв глаза.

— Бесспорную часть, — уточнил я. — Остальную сверку мы закончим позже. Поэтому, я просто прошу применить расчётный порядок, предусмотренный вашим же контрактом.

— У меня нет права принимать вместо клиники бумагу от одного участника общества, — Клебанский покачал головой. — Это корпоративный конфликт, я не могу в нём арбитрировать.

— Именно поэтому я не приношу вам подпись Воронина как замену подписи директора, — я выложил на стол распечатки рабочих реестров. — Я предлагаю сверить уже принятые обеими сторонами реестры и подтверждения уполномоченных сотрудников в пределах их существующих полномочий. По отсутствующим актам я не требую оплату. Смотрите, — я указал на колонки с суммами. — Вот реестр приёма пациентов за прошлый месяц, подписанный главврачом Гусевым и вашим супервайзером Литвиновым. Вот подтверждение факта оказания услуг. Объём завершён, расхождений по нему нет.

Клебанский вызвал финансовую службу. Через десять минут в переговорную вошёл подтянутый мужчина в очках — финансовый специалист «ФармКор». Он сел рядом с Клебанским, и они начали сверять цифры.

Финансовик водил пальцем по строкам, сверяя даты, фамилии врачей и коды оказанных услуг.

— Действительно, по этим позициям у нас есть двустороннее подтверждение, — произнёс он, обращаясь к Клебанскому. — Сумма бесспорной части составляет два миллиона сто сорок тысяч рублей.

— Этого хватит на ближайшие обязательные расходы клиники, — вставил я. — Если вы перечислите сумму в предусмотренный договором срок, клиника выплатит зарплату персоналу и рассчитается с поставщиками расходных материалов. Воронин теряет нужду покупать собственную выручку согласием на чужой доступ.

Клебанский смотрел на меня долго… он явно оценил то, что я не требовал от него нарушить правила, а наоборот — предлагал выполнять их.

— Хорошо, — наконец сказал Клебанский. — Бесспорную часть мы выделим. Финансовая служба подготовит платёжное поручение на подтверждённый объём услуг. Остальную сверку до урегулирования корпоративного спора замораживаем. Утреннее требование закрыть всю сверку к завтрашнему полудню считаем уточнённым: к этому сроку клиника подтверждает штатную работу и оформляет бесспорную часть. Спорные корректировки пока не трогаем.

Он придвинул к себе ноутбук и начал диктовать текст официального письма помощнице, вызванной по внутренней связи. Я следил, как на экране выстраиваются строки. Письмо адресовалось действующему исполнителю и финансовой службе. Клебанский чётко прописывал: произвести расчёт по подтверждённому объёму, выделить бесспорную часть из общей сверки, приостановить рассмотрение спорных корректировок до завершения судебного разбирательства или мирного соглашения сторон.

— Официальное письмо клинике и нашей финансовой службе уйдёт сегодня, — Клебанский дождался распечатки и протянул мне зарегистрированную копию. — Воронина включим в копию.

На столе у Клебанского лежали договор и текущая сверка. Финансовый специалист уже проверил по принятым обеими сторонами подтверждениям завершённый объём услуг. По оставшейся части действительно имелись расхождения, и я даже не пытался протолкнуть её в общий пакет. Для ближайших обязательных расходов клинике хватит бесспорного поступления. Остальное проверят обычным порядком. Деньги придут на счёт, которым пока распоряжается Гурьев, и за их расходованием придётся следить отдельно. Но одно я у Кравцова отнял: покупать собственную выручку согласием на чужой доступ клинике больше не требовалось.

Я поблагодарил Клебанского и вышел из переговорной. В лифте я позволил себе слабую усмешку. Гурьев думал, что задержка спорной части сверки перекрыла бы все деньги. Но… и это я исправил. Теперь, с этим новым официальным ответом, его шаг был просто бесполезным!

Я вышел из здания бизнес-центра и по дороге в консультацию набрал Полину.

— Полин, — сказал я, когда она ответила. — «ФармКор» выделит бесспорную часть отдельным расчётом. У Гурьева больше нет козыря с задержкой всех денег. Что у тебя по бумагам из клиники?

— Почти закончила сравнение, — отозвалась она. — Приезжайте, покажу.

В офис я прибыл через час. Полина уже ждала меня, разложив на столе три документа: отчёт «МедСервис-Фарм», задание на внедрение «ФармЛогик» и предъявленный на встрече лист передачи функций.

— Алексей Дмитриевич, — Полина подвинула мне чашку с остывшим кофе из «Принцессы». — Я сравнила эти три вещи.

— И к какому выводу пришла?

— В отчёте «МедСервис-Фарм» действительно есть тарифная матрица и предложение общей диспетчеризации, — она ткнула ручкой в первую папку. — Я не объявляю эту работу несуществующей. Бумаги написаны, расчёты произведены. Но в приложении описан запуск нового направления вне клиники.

Я взял отчёт и пролистал до приложения. Полина была права. Там чёрным по белому было прописано: оператором рабочей среды назван «ФармЛогик», коммерческим организатором — «МедСервис-Фарм», а клинику предлагалось использовать как источник исходных сведений и одну из площадок исполнения.

— Смотрите дальше, — Полина подвинула ко мне вторую папку. — Задание, которое получил Белов от Гурьева. Оно напрямую ссылается на номер этого приложения и его таблицу ролей. Именно для внедрения описанной среды «ФармЛогик» должен был получить управление рабочими пользователями и планировщиком выгрузок.

Я прочитал задание. Ссылка на приложение стояла в первом же абзаце.

— Теперь цепочка держится не на фамилии Кравцова в двух выписках, — сказал я, отбросив ручку. — Консультационный документ определяет будущего оператора. Конкретное задание отсылает к этому документу. А распоряжение Гурьева в клинике назначает получателя административных функций. Всё связано. Деньги остались у «МедСервис-Фарм», а Белов принимает техническую задачу «ФармЛогик» и не становится автором оплаченного отчёта задним числом.

В этот момент дверь кабинета без стука отворилась, и внутрь заглянул Денис. В руках он держал кружку с чаем, а на лице его играла снисходительная ухмылка.

— Что, разгадываете тайны мадридского двора? — протянул он, опираясь плечом о косяк. — Я краем уха слышал про тарифы. А вы не думали, что эти тарифы могли быть тупо взяты из открытых источников? Любой может скачать справочник цен на медикаменты из сети. Это же не кража пациентов.