Я посмотрел на Дениса. Его зависть и постоянное желание влезть в чужую работу начинали утомлять.

— Денис Васильевич, вы правы, — спокойно ответил я. — Сам справочник и факт его загрузки в систему не доказывают кражу пациентов. Эти сведения могли быть взяты из открытых источников.

— Ну вот видите! — Денис победно хмыкнул. — А вы тут из мухи слона делаете.

— Но Денис, — Полина вступила в разговор, не дав мне ответить. — Мы выделили открытые данные. А теперь покажите то, что ими не объясняется. Зачем оплачивающая клиника финансирует внешнюю рабочую среду и передаёт новой компании возможность самостоятельно расширять доступ?

Денис открыл рот, но ничего не сказал. Он посмотрел на Полину, потом на меня, попятился назад и тихо прикрыл дверь.

— Полин, — я повернулся к помощнице. — Ты молодец. Без исходных пациентских сведений и административных функций эта предлагаемая модель не даёт внешнему оператору той самостоятельности, ради которой Кравцов затеял весь переход.

— То есть они платили за консультацию, чтобы получить обоснование для передачи доступа? — спросила Полина.

— Именно. Но я прошу тебя указать и предел вывода, — я взял маркер и подошёл к доске. — Наличие реальной консультационной работы требует проверить её действительную пользу клинике, стоимость и основания одобрения. Мы не можем автоматически заявлять о фиктивности всего договора. Против конкретной передачи у нас теперь есть показанный способ использования и выбранный стороной получатель.

Полина кивнула и села за ноутбук.

— Я всё оформлю в таблицу, — сказала она, стуча по клавишам. — Раз уж ночью компанию проверяла я, доведу до конца сама.

Я оставил её работать и отошёл к окну.

К вечеру в офисе стало тише, а я уже почти закончил работу и искренне мечтал приехать домой и лечь спать. В общем, за сегодняшний день я связал все новые «моменты» с ранее поданной просьбой: какой доступ уже выдали, что временно ограничил подрядчик, какое административное расширение предложили на встрече и кому. В отдельном имущественном участке оставался состоявшийся платёж «МедСервис-Фарм» в триста тысяч рублей. Его возврата я не обещал вместе с остановкой «ФармЛогик». Сохранение журналов и спорных редакций обосновывалось отдельно от ограничений доступа.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Семён Борисович Коган. В одной руке он держал стакан с водой, в другой — папку с ночным дополнительным соглашением, уже подписанным и оплаченным Ворониным. Его левое веко подрагивало с привычной монотонностью.

— Смирнов, — он сел напротив, положил папку на стол и отпил воды. — Я ознакомился с результатом ночного соглашения.

— Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча — всё, что мы согласовали ночью, отработано, — ответил я, не поднимая глаз от документов. — Нового счёта за тот же труд никто не выставляет. Мы не стали накручивать клиенту стоимость за уже проделанную работу.

— Это правильно, — кивнул Коган. — Э-э-э, твою внутреннюю долю рассчитают по действующим условиям после закрытия согласованного этапа. — Он сделал паузу, отпил ещё воды. — Но учти, Смирнов, если клиент начнёт жаловаться на двойные счета…

— Не начнёт, — перебил я. — Мы чётко разграничили объёмы. Воронин понимает, за что платит.

Коган удовлетворённо хмыкнул и встал.

— Работай, — бросил он на ходу, но у двери обернулся. — И эти… новые клиенты, про которых я говорил. Завтра в одиннадцать, оба. Так что ты бы поспал, Смирнов.

Через несколько минут зазвонил телефон. Звонил Воронин.

— Алексей Дмитриевич, — голос его звучал бодрее, чем утром. — Я согласовал с сотрудниками кандидатуры внутреннего ответственного и резервного. Полина прислала мне требования к уведомлению. Я всё подготовил.

— Хорошо, Михаил Юрьевич. Направьте кандидатуры Гурьеву для приказа, а копию письма — нам. Полина заканчивает своё сопоставление, я проверю выводы и отправлю вам дополнительный материал.

Я положил трубку и подошёл к столу Полины. Она как раз сохраняла файл.

— Готово, — сказала она, протягивая мне распечатку. — Сопоставление трёх документов с выделением открытых данных и не объясняемых ими функций.

Я прочитал текст, нашёл несколько спорных мест, внёс правки от руки, подписал и отправил дополнительный материал Воронину. В целом, из Полины выйдет очень хороший сотрудник. Уж больно быстро она училась, и это не могло меня не радовать!

— Алексей Дмитриевич, — Полина обратилась ко мне, когда я уже собрал новую папку и только было, собрался на выход. — Что с Мариной то?

— В смысле?

— Ну, она столько для нас сделала… надо бы ей хоть шоколадку купить! Или… — она улыбнулась. — Вино! Я даже знаю, какое она любит и где его можно купить!

— Да, ты права, — я кивнул. — Нужно поблагодарить коллегу.

Я достал телефон и набрал короткое рабочее сообщение Марине: «Благодарю за утреннюю помощь. Расхождение редакций успело попасть в обращение до возвращения из клиники. Это помогло».

Ответ пришёл через минуту: «Пожалуйста. С тебя причитается. Удачи с делом».

Я убрал телефон. Усталость после бессонной ночи начала наваливаться с удвоенной силой. Веки… ну вот реально — тяжелели! У меня было ощущение, что в глаза попал песок, и чем сильнее я их растирал, тем… зрение становилось всё хуже и хуже…

И в этот момент на телефон позвонили, а на экране высветилось имя Зорина.

— Алексей Дмитриевич, — голос технического руководителя звучал обеспокоенно. — У меня есть кое-что для вас…

— Слушаю, Павел.

— Гурьев требует к утру продолжить передачу по широкому комплекту. Он прислал официальный запрос от имени директора.

«Хм… уже? Может, проще было бы его пристрелить, а?»

— Вы можете проверить согласование и фактические полномочия? — спросил я.

— Могу. Но я не могу разрешить спор об интересах общества вместо суда.

— И не надо, — ответил я. — Вопрос о восстановлении внешних возможностей нельзя оставлять в общей фразе «доступ закрыт». Вы приостановили расширение роли из-за расхождения задачи. Формально вы правы, но вы же понимаете, что Гурьев будет давить на вас?

— Он уже давит, — вздохнул Зорин. — Угрожает расторгнуть договор на обслуживание.

— Пусть действует официально. Но пока договор в силе, вы обязаны соблюдать его условия, в том числе порядок реагирования на инциденты.

— Я не переживаю…

— Послушайте, — перебил его я. — Действующие меры касаются регистрационных изменений и передачи договора с «ФармКор». Общего запрета на передачу доступа суд не устанавливал, а дополнительное ходатайство ещё рассматривается. Поэтому действуйте только в рамках договорного порядка реагирования на инциденты: сохраните журналы, зафиксируйте распоряжение Гурьева и не расширяйте права до завершения проверки основания.

— Понял, — Зорин отключился.

Я опустил телефон на стол и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Определения по дополнительному ходатайству за весь день так и не вышло: суд молчал, а Гурьев ждать не собирался. Спать хотелось невыносимо. Я заставил себя доделать только самое необходимое: договорился с Ворониным о связи утром, оставил Полине сверку отправленных документов и собрал вещи.

— Иди отдыхать, — сказал я Полине, которая тоже еле держалась на ногах. — Завтра будет новый бой.

— А вы?

— Я иду домой спать. Документы поступили, клиент подтвердил требования, техническое ограничение действует до разрешения вопроса о его продолжении. На завтра у меня есть ответ «ФармКор», который убирает у Гурьева оправдание угрозой задержки всех денег.

Уже в дверях я написал Софье короткое: «Двое суток в аду. Освобожусь — позвоню». Ответа ждать не стал.

Я выключил свет в кабинете, закрыл дверь на ключ и вышел из офиса…