Глава 6

Среда встретила меня ощущением настолько непривычным, что я поначалу не мог сообразить, что именно не так. И только когда вышел из подъезда и утреннее солнце ударило в лицо, до меня дошло: я выспался. Даже воздух на улице казался другим…

По дороге в клинику я позвонил Полине: если придёт определение суда — сразу набрать меня. Мы всё ещё ждали запрета на передачу управления системой посторонней компании. Пока её не пускал действующий подрядчик, но временная техническая мера не могла заменить судебную.

Воронин, мой клиент и совладелец клиники, пытался вернуть влияние на собственный бизнес. Кравцов тянул управление на себя. А директором оставался Гурьев — человек, который ставил подписи, слишком часто полагаясь на чужие указания.

Вот с ним сегодня и предстояло поговорить. Вчера вечером он снова потребовал от Зорина продолжить передачу прав «ФармЛогик» и пригрозил расторгнуть договор обслуживания.

Новое собрание владельцев Кравцов так и не назначил. Зато директор продолжал работать за двоих.

В клинику на Профсоюзной я приехал к девяти. Охранник за стойкой уже знал меня в лицо и даже не стал звонить наверх — просто кивнул и нажал кнопку турникета. Моя физиономия стала здесь такой же привычной, как табличка с расписанием приёмов. Печальная примета времени, если задуматься.

Гурьев ждал меня в своём кабинете. Когда я вошёл, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел во двор.

— Смирнов, — он обернулся и указал на стул. — Садитесь. Нам нужно разобраться с Зориным.

Я сел, положил папку на край стола.

— Слушаю.

— Я директор клиники. Моя заявка подписана. Если до конца дня он не снимет ограничение, я направлю претензию по договору обслуживания.

— Врачи работают?

— Работают, но…

— Тогда что именно вы хотите восстановить?

Гурьев поджал губы.

— Единое сопровождение. Мы вчера это обсуждали.

«Вот именно. Вчера».

Я открыл папку.

— Подрядчик проверяет, зачем другой компании понадобилось управление вашей системой. Вы требуете закончить передачу раньше, чем он получит ответ. А если из-за этого конфликта сменится обслуживающая компания, объяснять врачам перебои придётся вам.

— Если я не закрою сверку с «ФармКор», объяснять придётся, почему нет зарплаты!

Я положил перед ним письмо Клебанского.

— Два миллиона сто сорок тысяч. За работу, которую обе стороны уже приняли. Заказчик подтвердил выплату независимо от оставшихся разногласий. Письмо вам направили вчера.

Гурьев взял лист. Прочитал, задержался на сумме.

— Остальное-то не оплатят.

— Пока не сверят. Но отдавать управление чужой фирме ради этих денег больше не требуется. Ни ради чего не требуется, если вы не можете объяснить, зачем это клинике.

Следом я положил подготовленный с Полиной проект приказа.

— Здесь внутренний ответственный по работе с заказчиком и его заместитель на случай отсутствия. Воронин согласовал кандидатуры с сотрудниками, письмо у вас. Подпишите назначение. Отдельно приостановите внешнюю передачу до решения суда и отзовите вчерашнее требование к Зорину.

Гурьев посмотрел на лист. Потом на меня.

— Кравцов сочтёт это отказом от согласованного плана.

Вот наконец и добрались до настоящей причины.

— Сочтёт, — согласился я.

— Вы так спокойно об этом говорите…

— Потому что под приказом будет не его подпись. Ваша. Клебанский ждёт документы до полудня. Можно выполнить договорённость и продолжить работу. А можно объяснять ему, почему директор клиники держится за схему, которую сам заказчик отверг.

На столе завибрировал телефон. Гурьев посмотрел на экран, перевернул аппарат и снова взял письмо о выплате.

Я не торопил.

Он сверил обе фамилии в проекте со вчерашним письмом Воронина. Затем дописал отдельный пункт: «Заявку на передачу внешних прав и административных средств ООО „ФармЛогик“ приостановить до решения суда».

Ручка замерла над строкой подписи.

— Акт как уже исполненный я удостоверять не буду, — сказал Гурьев.

— Передачи не было. Удостоверять нечего.

Он подписал приказ, поставил дату и печать клиники. Затем открыл почту и направил документ Зорину, отозвав вчерашнее требование продолжить передачу. Я дождался отправки и попросил копию.

— Контакты назначенных сотрудников — Клебанскому, вместе с материалами сверки. До полудня.

— Помню, Смирнов.

Я убрал копию в папку. Требовать покаяния, признания всех прежних нарушений и клятвы больше не слушаться Кравцова было бы глупо. Он подписал приказ. На это утро мне хватало.

В коридоре я столкнулся с Ворониным. Михаил Юрьевич выглядел… ну, по крайней мере, не так жалко, как в прошлые разы. Выбрит, одет в чистую рубашку, даже галстук повязал — криво, но повязал. Прогресс налицо.

— Алексей Дмитриевич, — он протянул руку. — По расписанию всё проверил. Шесть записей перенесли на вторую площадку, всем пациентам позвонили. Клебанскому отписался.

Он показал отправленное письмо. Короткое, по делу.

— Хорошо. Гурьев назначение подписал. Теперь у заказчика будут контакты обоих ответственных.

Воронин посмотрел на дверь директорского кабинета.

— Подписал?

— Да.

— Сам?

— Руку ему я не держал.

Михаил Юрьевич усмехнулся. Потом помедлил и сказал:

— Спасибо.

Он ушёл к регистратуре, а я направился к лифту. Впервые за последние дни Воронин не пошёл следом с очередным вопросом, что ему теперь делать.

В контору Когана я вернулся без двадцати одиннадцать. К одиннадцати начальник назначил двух новых клиентов, и заставлять их ждать из-за Воронина я не собирался.

Полина вскочила при виде меня так резко, что стул откатился к стене.

— Алексей Дмитриевич! Пришло! Десять минут назад!

— Определение?

Она протянула распечатку.

Я прошёл в кабинет, повесил пальто и положил рядом с определением наше ходатайство. Читал медленно. Мне нужен был не повод обрадоваться, а точный ответ: что именно суд запретил.

Спорную передачу данных и средств управления клиники компании «ФармЛогик» по представленному комплекту. Соответствующие права нельзя было выдать ни Белову, ни пользователю, которого эта компания назначит вместо него. Отдельным пунктом предписывалось сохранить журналы действий и документы по передаче.

Я перечитал резолютивную часть и только тогда улыбнулся.

До сегодняшнего утра Зорин удерживал внешний доступ закрытым по договорному порядку проверки. Теперь у него появилось определение суда. Заставить его нарушить запрет угрозой расторжения договора уже не получалось.

— Полина!

Она заглянула в кабинет.

— Готовь комплекты Зорину, Гурьеву и «ФармЛогик». Электронные копии отправим сразу, бумажные — следом. Гурьеву передадим через Воронина, под роспись. Подтверждения сохрани.

— Поняла. Первый клиент уже пришёл.

— Пять минут.

Я проверил адресатов, подписал сопроводительные письма и убрал папку клиники. Первый посетитель уже ждал, второй пришёл следом. Работа в конторе не заканчивалась на Воронине, как бы ему ни хотелось обратного.

Между приёмами Полина сообщила: Клебанский получил приказ, контакты сотрудников и материалы сверки. До полудня успели. Оставшиеся расхождения по суммам ушли на обычную проверку.

Воронину я позвонил, когда освободился.

— Михаил Юрьевич, запрет получили. Передачу «ФармЛогик» суд остановил, документы сейчас отправляем.

— А должность? Доли? Триста тысяч, которые они вывели?

— Это остаётся в работе. Сегодня мы закрыли им доступ к управлению системой, не выиграли весь спор разом.

Он помолчал.

— Понял. Что от меня нужно?

— Полина передаст экземпляр для Гурьева. Вручите под роспись и пришлите нам подтверждение.

— Сделаю.

Кравцов позвонил на мой рабочий номер в два часа дня. Он сухо представился и предложил «обсудить ситуацию в рабочем порядке».

— Смирнов, давайте поговорим как профессионалы.