— Вера, ты предлагала уступку по делу Самойлова в обмен на моё молчание, — напомнил я. — После такого личную жизнь с тобой не обсуждают. По крайней мере, не в машине и не сразу после внезапной проверки у офиса.

Мои слова попали в цель. Кажется, это оказалось неприятнее прямого отказа от близости. Вера дёрнула руль, но тут же выровняла машину. Её пальцы на коже руля побелели от напряжения. Несколько секунд мы ехали в абсолютном молчании, если не считать шума дождя и шин.

— Я приехала сама, — наконец произнесла она. Голос стал ровным, без прежней игривости. — Без поручения банка.

— Допустим, — кивнул я. — Но каяться за прежнюю работу ты не собираешься.

— Нет. Это была моя работа. И я делала её хорошо.

— Я не осуждаю. Просто констатирую факт.

Она повернула на мою улицу. Дождь немного утих, перейдя в плотную морось.

— А если я однажды приеду не проверять? — спросила она, остановив машину у моего подъезда.

Я посмотрел на её лицо в тусклом свете приборной панели. Блин, а ведь она была чертовски красива, как ни крути… Даже сейчас, когда недовольно поджимала губы.

«И чего она так зацепилась за меня? Разглядела во мне другого человека? Или дело не только в этом?»

— Тогда позвони заранее, — ответил я.

Вера чуть приоткрыла рот, чтобы возразить, но передумала. Она просто кивнула, принимая мои слова.

— Спасибо, что подвезла, — я взялся за ручку двери.

— Доброй ночи, Смирнов.

Я вышел на улицу, захлопнул дверь и зашагал к подъезду. Машина оставалась у тротуара. Вера ждала, что я передумаю? Но нет.

Когда я коснулся ручки двери, послышался рёв двигателя. Я обернулся: «Мерседес» резко тронулся с места. Увы и ах, пока нам с ней было не по пути.

Но это только пока.

Вернувшись домой, я стянул мокрые ботинки и поставил их возле батареи. Снял и развесил остальную одежду. Была бы у меня сушильная машина, блин… было бы проще, конечно.

Достал телефон, проверил, не промок ли. А там как раз было сообщение от Петрова:

«Акт сегодня подписать не успел. Будет утром».

Я ответил:

«Хорошо, жду утром».

Завтра наступило для меня в десять утра. Я наконец-то выспался.

Сделал зарядку, умылся и сварил кофе. Телефон не трогал до победного. Хотелось насладиться ощущением выходного дня после крайне тяжёлой недели. Но после завтрака всё же взял его в руки.

В половине одиннадцатого Петров прислал скан подписанного акта. Я открыл файл, увеличил масштаб и сверил текст строка за строкой. Всё было чисто. Только восстановление потолка в квартире, которую я снимал, и подтверждение, что оплачивать ремонт мне не нужно. Никакого отказа от других требований. Я сохранил файл в папку «Ремонт» и закрыл приложение.

А вот затем планы подпортил Семён Борисович. Вчера к вечеру тех двоих, что были записаны ко мне на субботу, передали Денису, и я рассчитывал отдохнуть. Но Коган позвонил в полдень и попросил выйти на работу. Мол, Денис заболел, а клиентов принять надо. Сказать, что я взбесился, — ничего не сказать.

Коган пообещал учесть мой выход, так что спорить я не стал. До вечерней встречи с Софьей других планов, кроме отдыха, у меня не было.

В офисе, кроме Полины, никого не было. Я удивился, что племянница Семёна Борисовича вообще сегодня здесь.

— Добрый день, Полина, — поздоровался я, зайдя в общую комнату. — А ты чего здесь?

— Дядя попросил, — пожав плечами, ответила она. — Сегодня кто-то должен встречать клиентов, а Тамара Петровна на больничном.

«Тамара на больничном, Денис заболел, Когана в конторе нет… Враки, как мне кажется. Тамара наверняка отдыхает с начальником, а Денис амурскими делами занят. Или, может, ему морду разбили, что тоже вероятно, с его-то гонором».

Первая посетительница пришла ровно в час. Её звали Оксана. Хрупкая блондинка с длинными ногтями и круглыми глазами. Она работала мастером ногтевого сервиса, арендовала кабинет в одном из тех новых коворкингов для бьюти-мастеров. Площадка удерживала у неё двенадцать тысяч рублей обеспечительного платежа. Причина — «уборка кабинета после расторжения договора».

После дела Воронина двенадцать тысяч казались мелочью. Но для Оксаны это были её деньги, и терять их она не собиралась.

«Блин, я, кажется, догадываюсь, почему Денис сегодня заболел…»

— Я вчера ещё всё рассказала вашему коллеге! — не унималась девушка. — А он сказал, что дело — дрянь!

«Балабол».

— Я ведь всё убрала! — Оксана нервно теребила ремешок сумочки. — Моя помощница сдала помещение администратору, они подписали акт без замечаний. А потом мне говорят: у вас там пыль, удерживаем деньги за клининг!

— Так, ладно… давайте документы, — я протянул руку.

Оксана выложила на стол папку. Я назвал стоимость консультации — три тысячи рублей. Она оплатила через кассу конторы, Полина выдала чек, и мы приступили к делу.

Я быстро сопоставил акт приёма-передачи кабинета с перепиской в мессенджере. В акте чёрным по белому: «Помещение сдано, замечаний нет». В переписке управляющий площадки сначала ссылался на внутренний тариф клининговой компании, потом прислал счёт. Я сверил его с уже оплаченным счётом за последний месяц: в обоих значилась заключительная уборка после освобождения кабинета, с одним и тем же номером заявки.

Я набрал номер управляющего прямо при клиентке. Включил громкую связь.

— Алло, — ответил ленивый мужской голос.

— Добрый день. Это юрист Смирнов. Представляю интересы арендатора Оксаны. У меня на руках акт, подписанный вашим администратором, без замечаний. Почему вы удерживаете обеспечительный платёж?

— Понимаете, у нас внутренний тариф, — начал управляющий заезженную пластинку. — Уборка после мастера стоит двенадцать тысяч, это регламент.

— А я вижу ваш счёт за последний месяц аренды, — перебил я. Тут есть строка «заключительная уборка после освобождения кабинета». Счёт оплачен. В новом счёте — тот же номер заявки. Вы уже получили деньги за эту уборку и одновременно удерживаете обеспечительный платёж за неё же. Вы дважды начислили плату за одну услугу.

На том конце линии замолчали.

— Проверьте оба счёта и оплату, — сказал я. — Если это ошибка, её можно исправить сейчас, без претензии и суда.

— Что вы предлагаете? — голос управляющего стал заметно суше.

— Верните удержанную сумму. Всё просто.

— Вы что… — он аж поперхнулся. — Вы что, не понимаете?

— Пока я вижу два начисления за одну уборку. Если у вас другое объяснение, я слушаю. Если нет — верните обеспечительный платёж.

Управляющий попросил минуту на сверку. Мы подождали. Через три минуты он вернулся с ответом.

— Так, ладно, решили…

— И?

— Бухгалтерия согласовала перевод. Деньги поступят в течение часа.

— Отлично. Прислать вам реквизиты?

— Не нужно, у нас есть.

Я завершил разговор и посмотрел на клиентку. Та сидела с открытым ртом.

— Всё? — спросила она шёпотом.

— Пока обещали. Дождёмся перевода.

Через минуту её телефон пискнул. Оксана открыла банковское приложение и показала мне поступление: двенадцать тысяч. Деньги пришли раньше, чем обещали.

— Вот теперь всё, — улыбнулся я.

Она поблагодарила меня и вышла.

Второй приём был назначен на два часа дня. Электрик Сергей Занозин ворвался в кабинет как ураган. Он был крупным мужчиной в рабочей куртке, с мозолистыми руками и взглядом, полным праведного гнева.

— Я буду судиться с бывшим напарником! — заявил он с порога, хлопнув по столу потёртым телефоном. — Эта хуе…

— Тише-тише, — тут же осадил его я. — Во-первых, без матов, во-вторых, добрый день. И в-третьих — что случилось?

— Он мне двадцать четыре тысячи за совместную работу не отдаёт, козлина! Напишите мне самую злоеб…