Софья перевела взгляд на меня.

— А мы уже куда-то торопимся? — спросила она.

Я посмотрел на часы. Почти десять вечера. В воскресенье предстояло встретиться с Натальей Игоревной — подготовиться к понедельничному разговору с Векслером. Но это завтра. А сегодня… никаких дел больше! И даже если бы Коган сейчас позвонил, я бы трубку не взял!

— Сегодня — нет, — ответил я ясно и чётко.

Официант кивнул и удалился. А мы остались сидеть в тёплом свете кафе на Покровке, и я понимал, что это был лучший вечер за очень, очень долгое время…

Глава 10

Мы вышли из кафе под закрытие, уже после десяти вечера. В это время улица ещё жила: кто-то возвращался домой из кино, кто-то тащил пакеты с продуктами, парочки на скамейках делили наушники. В общем, была самая обычная московская суббота.

— Поедем на такси? — спросил я, кивнув в сторону машин, которые стояли на парковке и явно ждали пьяных клиентов.

— Давай пешком, — Софья улыбнулась. — Тут недалеко! Пройдёмся, а?

Я даже возражать не стал. После вчерашнего дождя потеплело, да и сама прогулка после ужина была просто шикарной идеей. Софья взяла меня под локоть, и мы двинулись по тротуару.

Я шёл рядом и думал о том, что за последние две недели ни разу просто не гулял… Да ладно, за последние недели. С того момента, как я попал в это тело…

Хотя нет… я и до этого не особо гулял, если вспомнить. Громов передвигался по большей части только на машине…

А сейчас я шёл домой неспешным шагом, рядом с девушкой, которая мне сильно нравилась. Она рассказывала про какие-то новые стаканчики для латте и жаловалась на логистику молочной фабрики… И после всех чужих проблем, которые я решал в последнее время, слушать её было безумно приятно.

«Чёрт возьми, пускай этот вечер не заканчивается…»

Мы прошли мимо витрины цветочного магазина, где в окне стояли горшки с геранью. Софья притормозила, разглядывая что-то в витрине, и я остановился рядом. Она поправила мне воротник пальто…

— У тебя тут загнулось, — сказала она и разгладила ткань.

В этот момент между нами… да-да-да, как пишут всякие писатели в своих романтических книжках, пробежала искра! Как её можно было объяснить — увы и ах, я просто не знал. Но она была!

— Что бы я без тебя делал… — с улыбкой ответил я.

Она засмеялась, и я сделал первый шаг. Обнял её за плечи и притянул к себе. Софья, на моё счастье, даже не отстранилась. Наоборот, прижалась плотнее, и мы пошли дальше. В этот момент телефон в кармане завибрировал. Я хотел проигнорировать, но привычка… это привычка, от неё никуда не деться. Достал телефон, глянул на экран, ну а там было сообщение от Натальи Игоревны:

«Лёша, Лосев прислал! Пишет, что в понедельник обсуждать уже нечего будет. Что делать⁈»

За сообщением следовал пересланный текст. Я раскрыл его.

«Наталья Игоревна, к встрече в понедельник направляю условия собственника. Помещение подлежит освобождению до первого числа. Соглашение о расторжении договора прошу подписать на встрече. В случае отказа вопрос будет передан в суд, а расходы на вынужденный простой помещения предъявлены вам. С уважением, В. П. Лосев.»

Я прочитал дважды…

«Твою же…»

В понедельник, значит, нам предложат не обсуждение, а готовую бумагу под подпись. И сроки, которых в договоре нет.

— Кто там? — спросила Софья, заглядывая в экран.

— Клиентка из ателье… я тебе про неё говорил.

— Та самая, у которой замки сменили?

— Она самая.

— И что там?

— Да в целом пока ничего…

Я попросил прислать снимок переписки с отправителем и временем сообщения. Заодно подтвердил: наша завтрашняя встреча в силе, обсудим всё спокойно, и ничего никому подписывать она не будет. И отдельно добавил: впредь пусть Лосев пишет мне — представитель у неё есть, обращаться через голову юриста ему никто не позволял.

Отправил, убрал телефон в карман и повернулся к Софье.

— Извини.

— За что?

— За то, что посреди…

— Лёша, — она перебила. — Успокойся, пожалуйста… я же всё понимаю — специфика твоей работы. Я разве что-то против сказала? Нет! Просто поинтересовалась…

Она дёрнула меня за рукав, снова устроилась под моей рукой, и мы пошли дальше.

До дома оставалось минут десять, и я уже видел знакомый поворот. И тут я понял, что мне совершенно не хочется прощаться. Что мне хочется просто идти рядом с ней и слушать, как она рассказывает про обжарщика из Воронежа, который опять прислал не ту партию.

— Софья.

— М?

— Я хотел спросить…

— Спрашивай.

— Завтра… не хочешь прийти ко мне на ужин?

Она остановилась, повернула голову и посмотрела на меня с прищуром… Я аж замялся. Ну нет, а что я такого сказал⁈

— Ты готовить будешь?

— Я умею варить пельмени, — пошутил я. — Ну и так, по мелочи…

— Ну так это не ужин, — нахмурилась она.

— Есть доставка, — я улыбнулся и подмигнул. — Звонить я умею, выбирать — тоже.

— Это ещё хуже, — она сощурилась. — Но… я приду только при одном условии!

— Каком это⁈

Её лицо разгладилось, и она снова улыбнулась:

— Готовить будем вместе!

Мы дошли до подъезда. Софья достала ключ, но не стала открывать дверь. Обернулась, и…

— Лёша, — она говорила тихо. — Я рада, что мы так хорошо посидели…

— Я тоже.

— Нет, я серьёзно. Я всю неделю думала, что у нас опять ничего не выйдет. То у тебя клиника, то у меня поставки…

— Ну вот же вышло. Я просто…

Она стояла передо мной, и между нами оставалось полшага. Может, меньше. И телефон молчал, и ничто не отвлекало.

Я наклонился и поцеловал её.

Потом мы поднялись — она к себе, я следом. У её двери я простоял, наверное, ещё с минуту. И только после этого, на ватных ногах, с какой-то дикой радостью в голове, спустился к себе.

На следующий день я встал в половине девятого, без будильника. После вчерашнего вечера спал без задних ног.

Умылся, сварил кофе и открыл ноутбук. С Натальей Игоревной мы договорились на одиннадцать, так что до выхода ещё оставалось время. И я хотел потратить его с умом.

Первым делом я проверил почту. Банк, на который работала Левина, прислал проект мирового соглашения по Самойлову. Официальный, как я и требовал.

Я пробежался по тексту. На первый взгляд, наши требования учли, неприятных сюрпризов я не обнаружил. Похоже, Вера действительно меня услышала.

Я перебросил документ Когану, чтобы он тоже перепроверил условия. Потом предстояло согласовать их с Самойловым. До закрытия дела было ещё далеко, но сдвиг хороший.

Затем я открыл документы по Наталье и вернулся к подготовке.

Логика была простой. Девять месяцев аренды по действующему договору — это её право, а не предмет торга. Досрочно помещение освобождается только по соглашению сторон, и если Векслеру нужны метры раньше, пусть покупает это время: компенсирует переезд, ремонт нового места и простой. А заодно даёт срок, чтобы доделать уже оплаченные заказы — иначе к его расходам добавятся возвраты клиенткам.

Цифры для такого разговора у меня пока были приблизительные. Значит, сегодня их и посчитаем.

В половине одиннадцатого я вышел из дома и поехал на Лесную. На моё счастье, доехал до ателье быстро.

— Доброе утро, Лёша, — Наталья Игоревна ждала меня у дверей ателье. Она улыбалась, но улыбка была натянутой. — Я всё приготовила! У меня тут и список клиенток, и заказы…

Она начала суматошно доставать бумаги, но я тут же её остановил.

— Доброе утро. Давайте мы это внутри посмотрим, хорошо? И сразу по вчерашнему письму: срок «до первого числа» Лосев придумал сам. В вашем договоре его нет.

— То есть мне не надо… собираться? — она выдохнула.

— Не надо. Собираемся мы только в одном случае — если нам это выгодно.

Мы вошли в ателье, я бегло всё осмотрел. Ничего тут не поменялось, всё было как раньше… Но самое главное — не было левых людей. Наталья Игоревна подошла к столу и начала раскладывать бумаги, поясняя: