Векслер откинулся в кресле. Посмотрел на Лосева, потом на меня.

— Это её хозяйство, — сказал он. — Как она будет переезжать — её дело.

Наталья Игоревна сидела рядом со мной, и я чувствовал, как она напряглась. Но, к счастью, промолчала.

— Аркадий Семёнович, — я положил проект соглашения обратно на стол, — вы предлагаете клиентке лишиться единственного рабочего места, получить деньги через три дня после этого и на эти пятьдесят тысяч как-то запустить новое. Звучит не очень.

— Это — предложение, — Векслер говорил без раздражения в голосе. — И как оно звучит — меня не интересует.

Наталья Игоревна вдруг подалась вперёд. Начала тихо, почти извиняясь:

— Аркадий Семёнович… если моё хозяйство — это моё дело, то и ваша спешка… — она запнулась и посмотрела на меня.

Я чуть заметно кивнул: продолжайте.

— … то и ваша спешка — не моя обязанность, — договорила она уже твёрже. — У меня действующий договор. Досрочно расторгать его я не обязана. Девять месяцев.

Молодец!

— И если вы хотите, чтобы я ушла раньше, — добавила она, — разговаривайте с моим юристом.

Я достал из папки действующий договор аренды и положил его рядом с проектом Векслера. Потом — условия нового помещения, которое мы с клиенткой осмотрели вчера.

— Вот — исходное положение, — я указал на договор. — Девять месяцев законной работы по действующей ставке. А вот запасной вариант, который клиентка уже нашла. Новое помещение, первый этаж, витрина, светлая примерочная. Если придётся переезжать, то она переедет. Но по предварительному расчёту на переход нужно двести двадцать пять тысяч, а не пятьдесят.

Лосев не выдержал:

— Двести двадцать пять тысяч? Вы там на золотой тележке собираетесь перевозить все эти машинки?

— Господин Лосев, — я повернулся к нему. — Перевозка промышленных швейных машин — по предварительной оценке тридцать пять тысяч. Подготовка нового помещения — ещё шестьдесят! Первый месяц аренды и обеспечительный платёж — девяносто тысяч. Ещё сорок — наладка оборудования, месяц двойной аренды и перерыв в работе. Где, скажите мне, клиентка возьмёт эти деньги?

— Да на её место десять арендаторов в очередь встанут, — бросил Лосев с таким видом, будто это был решающий аргумент.

— Тогда найдите мне в договоре аренды пункт, который позволяет вам заменить действующего арендатора более выгодным, — я улыбнулся. — Давайте с него и начнём.

Лосев открыл рот и закрыл.

— Мне нужен расчёт, — сказал Векслер.

Вот это уже разговор!

Я раскрыл блокнот и положил перед Векслером лист, на котором вчера вечером расписал все позиции. Векслер прочитал… подумал… потом взял ручку и вычеркнул строку «подготовка нового помещения — шестьдесят тысяч».

— Это — чужой актив, — сказал он. — Вы просите меня оплатить ремонт в помещении, которое мне не принадлежит. Оставляем только стоимость перевозки.

— Аркадий Семёнович, давайте определимся с природой этих денег. Мы не делим ваши и чужие активы построчно. Это цена, за которую клиентка готова сегодня продать оставшийся срок аренды и своевременно освободить объект. Внутри этой цены может стоять хоть ремонт, хоть перевозка, хоть новые занавески. Не договоримся — продолжим работать по действующему договору. А если опять смените замки, будем защищать право клиентки пользоваться помещением. Уже в суде.

Векслер несколько секунд смотрел на вычеркнутую строку. Потом аккуратно восстановил её росчерком и поставил рядом галочку.

— Допустим. Цена пакетом, позиции не обсуждаем, — сказал он. — Но платить всё вперёд я не буду.

— Обсудим, — я улыбнулся. — Для начала назовите срок, к которому вам нужно освободить помещение.

Векслер повернулся к плану перепланировки на стене. Потом посмотрел на Лосева. Тот кивнул, словно подтверждая что-то, о чём они договорились до нашего прихода.

— Подрядчик хочет на этой неделе закончить обмеры, — сказал Векслер. — А через две недели уже начать работы.

— Две недели, — повторил я. — Хорошо. Но у меня к вам встречный вопрос: что будет, если клиентка освободит помещение через две недели, а подрядчик по обмерам не выйдет? Или выйдет, но работы начнутся через месяц?

— Это — мои риски, — ответил Векслер.

— Тогда секунду.

Я отвернулся от них и вполголоса обсудил с клиенткой срок. Две недели — только если мастера подтвердят, что успеют подготовить новое место, а перевозку получится поставить между примерками. Новая хозяйка тоже могла со временем показать характер, гарантий тут никто не давал. Но хотя бы от нынешней войны Наталья Игоревна избавлялась. Она ответила: согласна, если они всё оплатят и заказы не пострадают.

Довольный ответом, я снова повернулся к Векслеру.

— Так. Нам нужно обсудить обеспеченный переход, а не просто выплату, когда мы вам вернём ключи.

— Обеспеченный переход — это как? — Векслер подался вперёд.

— Общая компенсация — двести двадцать пять тысяч. Двести пять из них нужны до выезда: новая аренда с обеспечительным платежом, подготовка помещения, перевозка, наладка машин и месяц, когда клиентка платит за два помещения сразу. Всё это она тратит до того, как отдаст вам ключи. Оставшиеся двадцать — в день передачи помещения по акту. Это уже плата за само досрочное прекращение договора. Срок в две недели пока предварительный. Сегодня проверим, успеют ли мастера.

— Двести пять вперёд? — Лосев аж подскочил на стуле. — Аркадий Семёнович, да за эти деньги мы…

— Лосев, — Векслер оборвал помощника одной фразой. — Закрой рот!

Он повернулся ко мне.

— Слишком много до передачи ключей.

— Это те расходы, без которых переезд вообще не начнётся. Клиентка не будет вывозить оборудование на улицу и ждать вашего перевода. И не будет оплачивать двойную аренду из денег, которые получит после переезда.

Векслер встал, подошёл к окну и несколько секунд молча смотрел во двор. Или взвешивал риски. Потом вернулся к столу.

— Я подумаю, — сказал он. — До вечера.

— До семи, — уточнил я. — Нам тоже нужно определяться: новое помещение придерживают только до среды. Если договорённости не будет, обязательств по досрочному выезду мы на себя не берём.

Векслер кивнул.

После встречи мы с клиенткой только было решили попрощаться, как на улицу вышел Лосев. Вид у него был крайне недовольный. Векслер велел этому кадру посмотреть, что там у Натальи Игоревны по объёмам, которые нужно так долго вывозить.

Лосев намекнул, мол, он поедет с нами, но Наталья Игоревна была против. Смотреть оборудование — пожалуйста, только пусть собственник приезжает сам. Через несколько минут Лосев перезвонил: Векслер согласился.

Мы вдвоём уехали к ателье. По дороге я договорился с отделочником и электриком об осмотре нового помещения к четырём часам — хозяйка подтвердила, что откроет, а Наталья Игоревна вызвалась их встретить.

Векслер подъехал к ателье в начале второго. Без Лосева — и это было интересно. Видимо, помощник надоел ему своими репликами не меньше, чем мне.

В общем, Векслер осмотрелся. Прошёл вдоль стены, заглянул в подсобку, посчитал машины.

— Четыре промышленные, — сказал он. — Два оверлока. Стол для раскроя. Манекены. Это что, всё вывозить?

— Всё, — ответила Наталья Игоревна. — А что, вы думали, я шью на коленке?

— Я думал, у вас тут пара машинок и утюг.

— Вот поэтому и пятьдесят тысяч вам казались достаточными.

Векслер хмыкнул. Я вмешался:

— Аркадий Семёнович, позвольте, я объясню. После перевозки эти машины нужно установить, подключить, проверить и настроить. На это тоже потребуется время.

— Сколько?

— У наладчика уточним сегодня, — я кивнул на клиентку. — Но просто выгрузить машинки и тут же сесть шить не получится.

Наталья Игоревна словно ждала этого момента. Подошла к примерочной и отодвинула занавеску. На манекене висело свадебное платье — белое, расшитое бисером, с длинным шлейфом.