Но она почему-то не стала со мной здороваться, сразу перешла к делу. И только по одной её интонации стало понятно: она ужас как боится всего, что происходит вокруг. А ещё в ней явно боролись две «стихии»: помочь Воронину или подчиниться новому начальству, навязанному Кравцовым.

— Они меня заставят писать заявление, — она посмотрела на Воронина, а затем на меня. — Или выбирать чью-то сторону… и я… — она тяжело выдохнула. — Я не знаю, что мне делать!

— В данный момент вам просто нужно собраться, — посоветовал я.

— Но как⁈ Гурьев вчера прислал поручение, я обязана подготовить документы. А сегодня утром позвонил сам Кравцов и сказал, что если я буду мешать, меня уволят по статье! У меня дочка болеет, как я…

— Обещать, что вас не попытаются уволить, я не могу, — я открыл папку. — Но подписывать непроверенное из страха не надо. Показывайте утренний экземпляр, который вам велели подготовить.

Она достала из сумки телефон, открыла почту и протянула мне. Я посмотрел на экран и увидел письмо от Гурьева. К нему был прикреплён расширенный акт. Я бегло просмотрел текст и мысленно усмехнулся.

В общем, по содержанию это был тот же самый документ, что вернулся от «ФармКор» — широкая редакция с административными полномочиями. Но строка о фактической передаче, где должны стоять дата и подпись, была пустой. По моей просьбе Зинаида Павловна переслала письмо целиком на почту консультации. Полина открыла вложение и начала сверять его с нашей распечаткой.

— По сопроводительному поручению, — Зинаида Павловна говорила тихо, наклонившись к столу, — я должна собрать подписи членов комиссии. А сведения об исполнении должен подтвердить технический сотрудник клиники. Но я сама логины не выдаю! Я бухгалтер! Я не могу подтвердить то, чем не занималась!

— И поэтому вы решили оставить неподтверждённую строку незаполненной?

Она кивнула.

— Это правильное решение, — я улыбнулся. — А кто именно должен подтвердить исполнение со стороны клиники?

— Фамилию Гурьев не указал. Сказал только, что ещё придёт внешний специалист. Кто он и за кого распишется, я не знаю! Я должна была собрать комплект, принести печати и оригиналы договоров из сейфа.

В этот момент мой телефон завибрировал. Пришёл ответ от обслуживающей компании. Я открыл письмо.

Дежурный сотрудник подрядчика подтверждал получение моего письма и передавал вопрос руководителю обслуживания Павлу Зорину. Это ещё не были сведения о выданных правах. Но через пять минут пришло второе письмо. Уже от самого Зорина.

Я читал текст, и картина начала складываться.

В 06:18 утра его сотрудник, следуя заявке Гурьева и списку, который мне был уже известен, создал для Романа Белова из ООО «ФармЛогик» внешнюю учётную запись. В 06:52 зарегистрирован первый вход в систему. Доступ к выгрузке данных был включён. Но права назначать новых пользователей и менять роли выданы не были. Отдельным поручением Гурьев потребовал подготовить передачу средств администрирования к девятичасовой встрече. Кому именно их надлежало передать, Зорин в ответе не уточнил.

До этого ответа сам факт создания записи оставался гипотезой. Теперь у меня на руках было подтверждённое исполнение. Кто‑то реально вошёл в систему клиники Воронина от имени сторонней организации.

Я поднял глаза на Зинаиду Павловну.

— Зинаида Павловна, принесите на встречу полученный комплект без изменений. Сведения об исполнении пусть подтверждает тот, кто его проверил.

Она закивала, судорожно сжимая в руках салфетку.

— Но вы… вы нас защитите? Если Кравцов начнёт кричать…

— Я буду говорить, — ответил я. — Если спросят вас, отвечайте только о том, что знаете сами.

Воронин, всё это время молчавший рядом, подался вперёд:

— А если они уже скопировали базу? Зорин пишет, что Белов зашёл в систему в шесть утра!

— Пока не знаем, — я посмотрел на Михаила Юрьевича. — Возможность выгрузки была. Надо проверить, чем он успел воспользоваться. Отсутствие административных прав на этот вопрос не отвечает.

Я снова набрал текст ответа Зорину. Я не изображал себя директором клиники. Я возвращал разговор к договору самого подрядчика.

«Павел, — написал я. — В старом согласовании речь шла о техническом обслуживании клиники. Теперь доступ получил сотрудник другой компании, а к встрече готовят передачу средств администрирования. Прошу срочно проверить основание и назначение этих прав, а также действия уже созданного пользователя. Рассмотрите временное ограничение внешнего доступа по предусмотренному вашим договором порядку, без остановки работы врачей. Сохраните журналы действий. Пришлите также отдельное поручение Гурьева, на которое ссылаетесь».

Я отправил письмо. Теперь подрядчику предстояло сопоставить исполненную заявку с задачей, ради которой заключался его договор. Отмахнуться от вопроса о внешнем получателе уже не получилось бы.

Зорин вскоре перезвонил. Предложил проверить состояние записи вместе со штатным администратором клиники, а сам обещал подключиться по видеосвязи. Зинаида Павловна набрала сотрудника и передала трубку мне. Тот подтвердил, что уже на месте и примет нас до встречи.

— Текст совпадает, — тихо сказала Полина, закрывая вложение. — Бухгалтеру прислали ту же редакцию, что и в «ФармКор».

Зинаида Павловна допила свой кофе одним глотком, поморщилась.

— Пойдёмте, — она встала. — Нас… скорее всего, уже ждут.

В здание клиники на Профсоюзной мы зашли без каких-либо проблем. Охрана сверила наши фамилии со списком приглашённых на встречу и пропустила. На четвёртом этаже за стойкой администратора сидела та же девушка, что и в прошлый раз. Зинаида Павловна сказала, кто нас ждёт, и девушка указала на коридор, ведущий к техническим помещениям. Сама бухгалтер пошла готовить оригиналы к сверке.

Техническая комната клиники располагалась в конце коридора, за старой металлической дверью. Это было небольшое помещение без окон, заставленное серверными стойками. За столом сидел молодой парень в очках — штатный администратор клиники. Перед ним стоял открытый ноутбук, на экране которого мелькали строки логов.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Мы по вопросу доступа. Павел Зорин из обслуживающей компании сейчас подключится по удалённой связи.

В это время на ноутбуке администратора замигало окно видеозвонка. На экране появился Зорин — мужчина лет сорока в наушниках, на фоне тёмного помещения своего дата‑центра.

— Доброе, — буркнул он. — Я получил ваше письмо, Смирнов.

— Павел, объясните нам, — я подошёл ближе к экрану. — Что именно сейчас происходит с учётной записью Белова? Можно ли просто закрыть окно сеанса?

Специалист на экране покачал головой.

— Закрыть видимое окно сеанса недостаточно. Пока действует сама запись, Белов зайдёт снова откуда угодно, был бы интернет. Отдельно существуют выданные ему средства повторного подключения. И, судя по логам, есть незавершённое задание экспорта — он настраивал выгрузку базы.

— Выгрузка запущена? — Воронин побледнел и схватился за спинку стула.

— Запущена, но пока не завершена, — ответил Зорин. — Объём большой. Были ли до неё другие выгрузки, ещё проверяем.

— Этого мы допустить не можем, — я посмотрел на Зорина. — Павел, я прошу разделить две работы. Первая — выяснить фактическое исполнение по заявке. Вторая — прямо сейчас прекратить спорную возможность доступа, сохранив внутренние рабочие места врачей.

Зорин помолчал. Я видел, он не рад вмешиваться в корпоративную войну.

— Я уже поднял вопрос перед руководителем. Минуту, уточню решение.

Он отключил микрофон. Мы ждали, пока он разговаривал по телефону. Потом Зорин вернулся к нам:

— Согласовано. В договорном порядке реагирования на инциденты есть временное ограничение внешнего доступа на время проверки. Основание фиксируем: выгрузка сторонним получателем, чью задачу по обслуживанию нам не подтвердили. Решение принимает наша компания, не вы, Смирнов. Уведомление директору клиники тоже направим. Работу врачей не трогаем.