Штатный администратор щёлкнул мышкой.

— Записываю действия, — доложил он. — Блокирую внешнюю запись Белова.

— Завершай его сеансы, — скомандовал Зорин через динамик. — Отзывай средства повторного подключения. Останавливай связанные с этой записью незавершённые задания экспорта.

Я смотрел, как на экране мелькают системные уведомления. Процесс занял около пяти минут. Администратор вводил команды, Зорин давал указания. Внешняя запись была заблокирована. Сеансы завершены.

— Отдельно приостанавливаю ещё не исполненное поручение о передаче средств администрирования, — добавил Зорин. — Действующее техническое обслуживание остаётся у нас, прежнего подрядчика.

— По этой заявке другие записи создавали? — спросил я.

— Нет, — Зорин покачал головой на экране. — И сам Белов создавать их не мог, журнал назначений это подтверждает. Сохраняем журналы и параметры остановленного задания для дальнейшего разбора.

Я облегчённо опустил плечи. Точная мера сработала. Мы отрезали Белова от системы, не отключив саму клинику. Врачи могли продолжать работать.

За дверью технической комнаты продолжали оформлять приём пациентов. Слышались голоса, звонки. Воронин подошёл к администратору:

— Скажите, а врачи смогут закрыть смену? Система работает?

— Сейчас проверим, — администратор открыл обычную рабочую программу. — Да, обычная рабочая операция проходит. База на месте.

Воронин тяжело выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах читалось облегчение, но я не разделял его до конца. Я подошёл к экрану ноутбука.

— Дайте‑ка посмотреть логи Белова, — попросил я.

Администратор вывел на экран историю внешнего пользователя. Я вглядывался в строки. Сеансы, входы, переходы по разделам. И там, в 07:12, была запись: «Завершённая загрузка файла».

Я напрягся. Загрузка завершена… он всё-таки что-то скачал?

— Что это? — я указал на строку.

— Это он загрузил в систему какой-то файл, — пояснил администратор. — Не выгрузил, а загрузил.

— По одной строке не определить, что внутри, — вмешался Зорин. — Проверим файл и действия с ним. Пока исключим его дальнейшую обработку, сохраним копию для разбора.

Я выпрямился.

— Пришлите результат, как только будет. И подтверждение ограничения записи — тоже. Мы идём на встречу.

— Продолжим проверку здесь, — ответил Зорин штатному администратору. Тот кивнул.

Гурьев мог узнать о блокировке ещё до нашего появления в переговорной. Рассчитывать на сюрприз было нельзя — нужно было успеть поставить вопрос о широком акте до подписания.

Мы вышли из технической комнаты. Коридор клиники был уже полон людей. Без четверти девять. До встречи оставалось немного времени.

Переговорная находилась в конце холла. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Я остановился в коридоре, достал телефон и набрал Марину.

— Марина Викторовна, слушайте внимательно, — я говорил тихо, прикрывая трубку ладонью. — Пересылаю ответ Зорина о создании записи и первом входе. Сейчас при нас запись ограничили, незавершённый экспорт остановили. Письменное подтверждение этих действий обещал прислать. Успел ли Белов что-нибудь выгрузить раньше — ещё проверяют. Административные средства не переданы, получатель широких прав в предъявленном акте однозначно не указан.

— Приняла, — сухо ответила Марина. — Готовлю дополнение. Пришли подтверждение ограничения, как только получишь, и документы со встречи. Если там уточнят получателя и объём прав, добавим.

— Отлично. Ждите новых материалов.

Я убрал телефон и повернулся к Воронину. Михаил Юрьевич стоял у стены, сжимая кулаки.

— Он вообще бессмертный? — выдохнул он. — Уже внаглую отдаёт кому-то доступ к базе!

— Михаил Юрьевич, — я придержал его за рукав пиджака. — Только без скандала. У нас другая задача.

Я повернулся к Полине.

— Полина, фамилия в ночном списке и в ответе подрядчика совпадает?

— Да. Роман Белов, «ФармЛогик».

— На встрече проверим, кто явился от их имени и что собирается подписывать.

Я снова повернулся к Воронину.

— «ФармКор» уже прямо спросил Гурьева, почему в их договорную встречу попал чужой технический акт. Этому контрагенту нужно подтвердить, что клиника способна исполнить свои обязанности сама. Вам нужно позвонить главврачам, собрать готовность площадок, расписание и ответственных. Покажите «ФармКор», что клиника работает, несмотря на суды.

Воронин несколько секунд смотрел на меня непонимающим взглядом, потом до него дошло.

— Позвонить главврачам… — пробормотал он. — Да. Да, я сейчас позвоню.

Он отошёл к окну и достал телефон. Я слышал, как он звонит. Один из главврачей ответил сразу. Воронин говорил быстро, деловито, без прежней паники. Но второй трубку не брал. Третий ответил хмуро.

— Виктор Степанович, — говорил Воронин, прижимая телефон к уху. — Я не прошу вас участвовать в войне собственников. Я прошу вас подтвердить «ФармКор», что вы работаете и готовы принимать пациентов по расписанию… Нет, я не собираюсь тянуть вас в суд. Просто скажите, что медицинская работа продолжается.

Врач, судя по голосу Воронина, ответил отказом вступать в какие‑либо конфликты, но пообещал подтвердить, что медицинская работа идёт. Воронин принял эту границу и попросил прислать короткое подтверждение. Когда первое сообщение пришло, он сразу переслал его мне.

В этот момент дверь в конце коридора открылась. Я посмотрел на часы: без двух девять. К нам быстрым шагом приближался мужчина в тёмном костюме. На плече у него висел кожаный портфель, в руках он держал раскрытый ноутбук.

Ему было на вид лет тридцать пять… короткие волосы, надменное выражение лица… может, это и есть тот самый Белов?

Он подошёл к двери переговорной, остановился и заметил нас. Осмотрел нашу группу и улыбнулся:

— Доброе утро, — произнёс неизвестный. — Я по поводу передачи управления. Комплект готов?

— Проходите, — я указал на дверь переговорной. — Мы как раз собираемся начать.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью.

Я посмотрел на Воронина. Михаил Юрьевич убрал телефон в карман, выпрямился и расправил плечи.

— Ничего не подписывайте, — напомнил я. — И говорите только то, что знаете сами.

Мы вошли в переговорную.

За длинным столом сидели представители «ФармКор» — двое мужчин в строгих костюмах. Рядом с ними — Александр Гурьев. Перед ним лежали несколько листов. Подойдя ближе, я прочёл знакомую строку: административные полномочия. Значит, на стол положили широкую редакцию, которой не было в выданном мне вечером комплекте.

Гурьев поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, по Воронину и Полине.

— Давайте начнём, — произнёс он, стараясь сохранить деловой тон. — У нас сегодня важная встреча! Нам нужно подписать акт и обсудить дальнейшее сотрудничество.

Я положил свою папку на стол, затем достал экземпляр, который мне выдал сам Гурьев вчера вечером, и положил его рядом с тем, что лежал перед ним.

Гурьев заметно напрягся, да и в самой переговорной стало как-то уж слишком тихо. Представители «ФармКор» с любопытством уставились на два листа.

Я посмотрел на Гурьева.

— Прежде чем переходить к подписанию, — я первым нарушил тишину, — предлагаю обсудить расхождения в текстах. Какой именно из этих двух документов вы собираетесь подписать, господин Гурьев?

Глава 4

Гурьев уставился на разложенные бумаги. Как я успел заметить, его лицо тут же покрылось каплями пота… боялся! Всё-таки он боялся провала!

Едва мой вопрос прозвучал, дверь за моей спиной открылась, и в переговорную вошёл Кравцов. Следом появилась Зинаида Павловна с папками и села рядом с Ворониным. Кравцов, окинув взглядом разложенные бумаги, даже не напрягся. Он просто смотрел на меня с выражением снисходительного терпения.