«Ни одной лишней эмоции, — отметил я про себя. — Значит, разговор будет долгим».

И вот… в этой тишине волновался не только Гурьев. Воронин и Зинаида Павловна заметно напряглись, когда Гурьев округлил глаза. Воронин заёрзал на стуле рядом со мной, а бухгалтер тихонько пискнула.

К слову, тут были ещё люди, которые держались так же, как мы с Кравцовым. Полина выжидающе смотрела на меня. Белов, тот самый мужчина с ноутбуком, устроился в углу помещения. А рядом с Гурьевым сидели двое представителей «ФармКор».

— Любопытная тишина, — всё же заговорил я и провёл пальцем по седьмой строке широкой редакции. — Тогда начнём с расхождений.

Один из представителей «ФармКор», мужчина в сером костюме, взял оба листа, пробежался по ним глазами и тут же перевёл взгляд на Гурьева.

— Александр Николаевич, — на его лице не было эмоций, — вы можете пояснить, почему в приложении к нашему уведомлению о сверке исполнения договора присутствует акт по обслуживанию информационной системы?

Гурьев не сразу ответил, а вот Воронин оживился. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Я знаю его! Это Максим Клебанский, руководитель договорного сопровождения «ФармКор».

Гурьев открыл рот, но Кравцов опередил его, подавшись вперёд.

— Максим Витальевич, — начал Виктор Павлович, — не стоит волноваться. Это единая организация обслуживания. «МедСервис‑Фарм» подготовил консультационное решение для оптимизации процессов, «ФармЛогик» обеспечит техническую работу, а сама клиника останется прежним исполнителем по вашему контракту. Технический акт войдёт приложением в общий протокол сверки, никаких отдельных подписей под ним от вас не требуется.

Кравцов встал и раздал присутствующим широкую редакцию. К ней был приложен утренний лист распределения функций и тот самый список внешних пользователей, который мы получили ночью. В этом листе, подписанном Гурьевым от лица клиники, компания «ФармЛогик» была назначена получателем передаваемых технических функций, а Белов — принимающим пользователем.

— Прошу прощения, — я тут же оживился, пока Клебанский не успел ответить Кравцову. — Виктор Павлович, вы говорите об едином комплексе, но я вижу перед собой два разных акта, — я положил рядом вечерний экземпляр, полученный от Гурьева. — Александр Николаевич, прошу вас: назовите, какой вариант вы считаете окончательным. И почему вчера вечером вы показали мне сокращённую редакцию, хотя широкая уже находилась в рассылке «ФармКор»?

Гурьев побагровел. Он явно не ожидал, что я вытащу этот козырь прямо на столе при контрагенте.

— Вчера… вчера я распечатал рабочую версию, — замямлил он, отводя взгляд от Клебанского. — Для обсуждения заявки и выгрузки. А административную передачу… я оставил в общем комплекте исполнения. Мы хотели сначала обсудить с вами вопрос о разовом доступе, а уже на встрече представить управление как техническое следствие уже запущенной работы.

То есть он планировал спорить со мной о разовом доступе, думая, что тем самым сможет усыпить мою бдительность? Чтобы потом подсунуть на подпись полный пакет с правами администратора? Ха!

«Кто вообще в наше время надеется на юридическую невнимательность оппонента?»

— То есть широкий комплект предназначен для подписания сейчас? — перевёл я вопрос в практическую плоскость.

— Именно, — кивнул Кравцов. — Это рабочая необходимость.

Я не стал объявлять само различие редакций оконченным преступлением. Для этого ещё требовалось собрать доказательства. Но я имел полное право потребовать основания.

— На каком основании функции действующего подрядчика передаются отдельной фирме? — я посмотрел прямо в глаза Кравцову. — Конкретно, какую пользу этой передачи вы видите для клиники? Если клинике нужен был консультант, вы бы наняли его. Зачем передавать управление базой стороне, которая не является стороной основного договора?

Кравцов усмехнулся, собираясь ответить, но я поднял руку, останавливая его. Я достал телефон и набрал Зорина по видеосвязи. Через полминуты мне удалось вывести его изображение на экран телевизора, висевшего в переговорной.

— Павел, — обратился я к экрану, сделав погромче звук, — объясните присутствующим, что в административной части означает реальное действие?

Зорин посмотрел на собравшихся в переговорной и вздохнул. Ему явно не нравилось быть в центре этого скандала, но технарям обычно претит враньё.

— Реальное действие административных полномочий, — сказал Зорин в микрофон, — означает управление рабочими ролями. Это возможность заводить новых пользователей, назначать задания выгрузки, менять права доступа к карточкам пациентов. Это полномочия администратора системы, а не право скачать один согласованный набор данных, как написано в сокращённом акте.

В переговорной стало очень тихо. Клебанский медленно перевёл взгляд с экрана на Гурьева. Тот вжал голову в плечи.

— Да, широкую редакцию собирались подписывать сегодня, — выдавил Гурьев.

— Александр Николаевич, — Клебанский произнёс это так тихо, что все напряглись, чтобы услышать, — вы приложили к материалам сверки по нашему контракту акт о передаче администрирования базы данных пациентов сторонней организации?

— Это техническое следствие! — попытался оправдаться Гурьев, но его голос сорвался.

Я повернулся к Зинаиде Павловне. Бухгалтер сидела бледная, прижимая руки к груди.

— Зинаида Павловна, — я кивнул на широкую редакцию, — вы готовили этот комплект. Строка о фактическом исполнении пуста. Вы будете её заполнять?

— Я… — она посмотрела на Гурьева, потом на Кравцова, а затем на меня. — Собирать документы мне поручили. Но удостоверять передачу прав, которых я не совершала и не понимаю, я не буду. Я бухгалтер, а не системный администратор.

— Зорин, — я снова обратился к экрану, — вы подтверждаете завершение передачи административных прав?

— Нет, — отрезал Зорин. — Я подтвердить этого не могу. Передача не состоялась. Я приостановил расширение роли.

Клебанский встал, собирая свои бумаги.

— Я не понимаю, зачем меня пригласили на сверку исполнения нашего договора, — его голос звенел от сдерживаемого гнева. — И почему вы пытаетесь связать мою подпись под итоговым протоколом с признанием новой технической компании, о которой я впервые слышу. Я не подпишу протокол сверки, пока из него не исключат технический акт по договору, стороной которого «ФармКор» не является.

Кравцов попытался было возразить, начать долгую тираду про перспективы сотрудничества, но Клебанский оборвал его, потребовав вернуться к вопросам исполнения контракта. Полина в это время набирала текст на телефоне, отправляя Марине оба предъявленных листа с указанием, от кого и когда они были получены.

Так что… первый «акт» и первая попытка продавить нас провалились!

Кравцов же, понимая, что с «ФармКор» номер не прошёл, попытался сменить тактику. Он кивнул Белову, который до этого момента молча сидел с открытым ноутбуком.

— Роман Сергеевич, — обратился Кравцов к нему с показным радушием, — покажите, пожалуйста, как работает новая схема. Господин Смирнов сомневается в целесообразности наших решений. Давайте продемонстрируем ему эффективность.

Белов кивнул, важно надул щёки и развернул экран ноутбука в сторону стола. Но вместо рабочего стола системы на мониторе высветилось окно с красным крестом: «Внешняя запись заблокирована. Свяжитесь с администратором».

— Что это? — Белов нахмурился, стуча по клавишам. — Почему я не могу войти?

— Повторное подключение закрыто, — пояснил я, глядя на его растерянное лицо. — Расширение роли приостановлено. Действующий сервис клиники продолжает работать.

Белов поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее непонимание.

— Вы что, отключили меня? — он повысил голос. — Я утром загрузил прайсы, у меня осталась незакрытая выгрузка! Мне нужно её завершить!

— У вас нет прав на настройку, — ответил я спокойно. — И вы просите не просто перезапустить сеанс, а включить обещанные полномочия, чтобы самостоятельно закончить то, что вы начали без нашего ведома. Вы же не хотите сказать, что речь идёт о забытом пароле?