ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

«Греческий миллионер и известный покоритель женских сердец Ангелос Петронидес ужинал сегодня в обществе восхитительной актрисы Натали Сибо. Еще недавно его имя связывали с именем модели Макси Кендала, с которой, по слухам, у него был короткий роман. Наш герой решил порвать с Макси и вернуться к Натали? Или это любовный треугольник?»

Прошлым вечером? Господи, так, значит, Ангелос был с другой женщиной? С Натали Сибо? Макси глазам своим не верила. Она старательно перечитывала статью снова и снова, внимательно разглядывая фотографию. В конце концов ей стало совсем худо. Ее стошнило.

У нее закружилась голова, неровными шагами Макси вернулась к столу, чтобы перечитать карточку, вложенную в букет. «Страшно по тебе скучаю». Было что-то вызывающе откровенное в этом признании. Очевидно, Ангелоса нельзя отпускать ни на минуту. А она доверяла ему настолько, что позволила отсутствовать целые сутки…

Макси попросила Никоса подогнать машину. Схватила свой сотовый. Нет, она и не подумает предупредить его. И не собирается сидеть здесь и ждать, какой еще сюрприз он приготовил, чтобы успокоить свою нечистую совесть. Она пойдет к нему в офис.

В лифте у нее зазвонил телефон. Она не ответила.

В лимузине ей снова перезвонили. Видимо, Ангелос. Она отключила телефон. Через несколько минут зазвонил телефон в машине, но, когда водитель предложил взять трубку, она наотрез отказалась. Значит, Ангелос нервничает. Ему наверняка уже доложили о статейке в газете, и он знает, что пойман с поличным. Он изменил ей. Иначе и быть не может. Его не было целую ночь. Целую ночь! Макси содрогнулась, кожа покрылись мурашками. Ей было дурно. Но почему, почему? — спрашивала она себя снова и снова.

Прекрасная в своем гневе, Макси гордо вошла в здание компании. Все взгляды обратились на нее. Она шагнула в лифт.

Ангелос, должно быть, кусает себе локти. Ведь он всегда так строго охранял свое право на личную жизнь, так ревностно следил, чтобы его имя не мелькало в колонках сплетен. Наверное, решил, что он в полной безопасности. Или же, наоборот, хотел, чтобы о его поступке узнали? Кажется, у нее начинается паранойя. Самые простые объяснения, видимо, самые верные, размышляла она. Может, Ангелос просто встретил Натали случайно и внезапно понял, что именно она та женщина, которая ему нужна?

Секретарша, не сводя с нее изумленных глаз, медленно встала из-за стола. Макси прошла мимо, лицо ее застыло, словно маска, и только глаза блестели, как два сапфира. Служащие с любопытством высовывались из дверей. Не сбавляя хода, Макси прошла по оридору, распахнула дверь кабинета и с шумом захлопнула ее за собой. Ангелос стоял посреди комнаты, на суровом лице читалась напряженность, глаза сверкали. Макси почувствовала, как острая боль пронзает ее. Его, кажется, расстроило ее внезапное появление. Ничего больше она не увидела на этом красивом лице: ни стыда, ни раскаяния, — и это привело ее в бешенство.

— Прежде чем навсегда уйти из твоей жизни, я хочу сказать тебе кое-что…

Ангелос шагнул ей навстречу и поднял руку, призывая к молчанию.

— Макси…

— Не смей перебивать меня! — напустилась она на него. — И не произноси мое имя. Если вздумаешь притронуться ко мне, тебе придется связывать меня веревкой. Я глазам своим не поверила, когда увидела тебя на фотографии с Натали Сибо…

— Естественно! — яростно проговорил Ангелос. — А почему ты должна была верить своим глазам, если эта фотография была опубликована агентом Натали три месяца назад?! Именно тогда произошла эта встреча!

— Я тебе не верю. — Тяжело дыша, Макси застыла, ошеломленно взирая на него.

— Спроси моего адвоката. Я уже говорил с ним. Я собираюсь предъявить иск этой газете.

Макси взмахнула ресницами. Ноги ее дрожали. Она прислонилась к двери, чтобы не упасть. Широко раскрыв свои синие глаза, неуверенно спросила:

— Ты хочешь сказать… что не был с Натали вчера вечером?

— Макси, я не видел Натали с тех пор, как ты болела. И мы расстались отнюдь не дружески.

Дрожь постепенно охватывала все ее тело.

— Но я подумала, что вы виделись после…

— И ошиблась. Я не видел ее и не говорил с ней с того самого дня, и, насколько я знаю, она сейчас даже не в Англии. Макси… тебе следует знать, что я не испытывал ни малейшего влечения ни к одной женщине с тех пор, как ты вошла в мою жизнь, — клятвенно произнес Ангелос, тревожно заглядывая в ее расстроенное лицо. Затем он сказал что-то по-гречески и, притянув ее к себе, обнял так крепко, что у нее перехватило дыхание.

— Ты же говорил, что если увидишь красивую женщину на улице…

— Нет, я сказал, такую красавицу, как ты — с чувством возразил Ангелос. — Но такой, как ты, больше нет. Как только я заподозрил, что тебе может попасться на глаза эта фотография, у меня будто сердце выскочило из груди! Я не могу выносить, когда тебе больно — ни по моей вине, ни по вине кого-либо еще.

Это неожиданное, полное эмоций признание окончательно убедило Макси, она молча взглянула на него. Черные глаза встретили ее затуманенный взгляд, Ангелос нервно проговорил:

— Мне так много нужно сказать тебе… Но тут кое-кто давно дожидается встречи с тобой, и было бы жестоко заставлять его ждать и дальше. Твой отец и так ужасно переживает.

— Мой… мой отец? — прошептала Макси.

— Он здесь? Я нанял частного детектива, чтобы разыскать его, и тот связался со мной, как только выяснил, где он. Вчера я с ним встречался. Я хотел привести его домой, это и был мой сюрприз. — Ангелос бережно усадил ее в кресло, рассудив, что в таком состоянии ей лучше сидеть. — Я пришлю его к тебе.

Макси так разволновалась, что слова дались ей с трудом:

— Прежде скажи мне одну вещь… Папа просил у тебя денег?

— Нет. Ничего не просил. Он изменился, Макси. Нашел работу и пытается устроить свою жизнь. — Ангелос пожал плечами. — И все же он признает, что соблазн взяться за старое по — прежнему очень велик.

Слезы затуманили глаза Макси. Расе Кендалл неуверенно вошел в комнату, которую только что покинул Ангелос. Макси вскочила ему навстречу. Отец постарел, пополнел, в волосах прибавилось седины. Он был явно очень смущен.

— Сомневался, стоит ли мне приходить сюда после того, что я наделал, — неуверенно начал он. — Мне тяжело смотреть тебе в глаза. Ты никогда не могла положиться на меня, но то, что произошло три года назад, — отвратительно. Я подвел тебя, заставив расплачиваться за мою глупость.

Макси не выдержала. Бросившись к старику, она обняла его.

— Ты любил меня. Я всегда это знала. А за это многое можно простить, — искренне проговорила она. — Ты старался как мог.

— Я был вне себя, когда тебя заставили танцевать под музыку этого старого негодяя, Лиланда Коултера. — Расе Кендалл покачал головой с горьким сожалением. — Невозможно было и дальше закрывать глаза на правду: на то, как низко я пал и тебя увлек за собой. Только и делал, что изо всех тянул деньги, все, ради чего я жил, — это очередная игра, очередная ставка…

Макси перебила его:

— Ангелос говорит, ты нашел работу. Расскажи лучше об этом, предложила она.

Уже год он работал продавцом в кондитерской. И последний раз делал ставку больше года назад. До сих пор посещает еженедельные встречи для бывших любителей азартных игр. Макси рассказала ему, что в коттедже больше никто не живет. Отец удивленно поднял брови, затем улыбнулся. Немного смутившись, признался, что надумал снова жениться. Он мог бы продать коттедж, а на вырученные деньги купить дом. У Миртл, объяснял он, были свои сбережения, так что это вопрос чести — он обязан внести свою лепту. Они продолжали говорить, и Макси все острее ощущала, как благодарна Ангелосу за то, что он организовал эту встречу примирения. Расе устроил свою жизнь, и она всей душой желала ему счастья.

— А этот Ангелос — парень что надо, — заметил отец на прощание. — Врагу не пожелаю попасть ему под горячую руку.

Когда вошел Ангелос, Макси утирала слезы. Она избегала его взгляда.