— Спасибо, — посмотрел лич-архимаг на Летицию.

— Если бы Ульрих и сам ваш демонёнок про то, что его пора кормить, не напомнили, я бы не вспомнила, — честно призналась та. — Со временем… сложно.

— Понимаю. В этом и плюс кошки перед какими-нибудь рыбками. Всегда напомнит, что хочет есть.

— Главное, чтобы он не делал это чаще, чем ему действительно нужно. А то можно и запутаться и раскормить.

Ир Гранди кивнул и, устроившись на стуле, вдруг заметил:

— Молодого ир Ламарта так и не нашли.

— Может, и к лучшему? Он показался мне довольно адекватным.

— Может и так. Но всё же ты зря его отпустила.

— Я не…

— Лети, — выразительно заметил старый знакомый.

— Ладно, признаю, отпустила, — довольно легко согласилась боевая магиня. — Но что я должна была делать? Повиснуть на нём или что? Схемы боевой я использовать не могу, некромантию не знаю. Он наоборот как раз её знает. А мы ещё и на кладбище. Что, надо было пытаться его задержать, чтобы он то поднял?

— Нет, но ты могла убедить его остаться. Попытаться хотя бы.

— Чтобы уже его заперли в подвале? — едва слышно с горечью поинтересовалась Летиция.

— Мне казалось, ты сама решила остаться там?

— В итоге да. Но кто сказал тебе, что я не хотела выбраться, когда только встала? Не хотела найти Кевина или хотя бы выяснить, что с ним случилось? Тебя ведь привели, когда прошёл уже не один год!

Ир Гранди вздохнул и никак комментировать это не стал. Решение архимага ир Нистаре, занимавшего пост в Совете, когда Летиция встала личем, он осуждал, но ничего изменить уже не могли ни это осуждение, ни сообщение о нём старой знакомой.

— Он хотел вернуть друга, — резко вернулась к разговору об ир Ламарте женщина. — Винил себя за его смерть. Надеялся, что тот встанет личем, но обследование аномалий спутало ему все карты, надеялся хотя бы призвать дух, но и это не удалось. Я постаралась объяснить ему, что не все и не всегда хотят быть личами и лучше уж дать ему спокойно упокоиться. Сколько бы твоей вины не было в чьей-то смерти, исправить это уже невозможно. Если не удалось вернуть сразу, возможно, лучше отпустить. Да, иногда это сложнее, но разве не эгоистично пытаться кого-то удержать в мире живых ради себя? — женщина посмотрела на свои руки. — Решение Кевина защитить меня от упокоения я принять не могу до сих пор. А он — всё же мой муж. Да, он не знал, что моё тело перенесут в подвалы МАН, но всё же. Даже если он винил себя в моей смерти, ему не стоило накладывать защиты. Потому что я быть личем не хотела. И это я ещё встала высшей нежитью. А если бы каким-нибудь зомби?.. И в случае с его приятелем гарантий ведь тоже никаких не было, но он всё равно оставил его в аномалии, всё равно надеялся, присматривал… Теперь вот духом решил вытащить. Вот только нужно ли это было его другу или же это говорило чувство вины в самом мальчике?..

Ир Гранди помрачнел. Ему эти чувства были более чем понятны. И Летиция запоздало сообразила, что не только в том контексте, который имела в виду она, военном, когда не успели прийти на помощь, не прикрыли щитом, угодили в ловушку и прочее. У него была Ронда. И за её смерть он тоже наверняка себя винил. Что бы тогда не произошло, даже если ошиблась она сама, это произошло у него. И вернуть её к полноценной жизни он не смог просто из-за того, что сам был мёртв, а схемы возврата не даются личам.

— Прости. Я не хотела тебя задеть.

— Ты не задела. Просто напомнила кое о чем, — мужчина смотрел в окно.

Помолчав, она осторожно заметила:

— Мне жаль, что так вышло с Рондой.

— Мне тоже. Но как минимум в одном ты права: этого уже не изменить. Мы можем только жить с грузом вины и последствиями. В случае Ронды их хотя бы удалось минимизировать.

Вопреки ожиданиям их друзей-некромантов гонять менталистов на полигоне по одному ир Вильос не стал, остановился на парных прохождениях со сменой партнера. У них были те, кто с простым или даже средненьким по сложности полигоном мог справиться и в одиночку, но магистр слишком хорошо представлял, к чему может привести внушенная успешным прохождением ложная уверенность в своих силах. Вести же их для развенчания той на практику в Астаресу, как это делали с прикладниками, — уже явный перебор. Они всё же менталисты, даже в условиях столкновения с нежитью их основная задача — обеспечение связи между некромантами, а боевая некромантия нужна им, чтобы уметь за себя постоять, отбиться, если боевые некроманты отвлеклись на какую-то сложную нежить или если что-то пошло не так. Потому ограничился полигонами чуть посложнее и парной работой.

— Думаю, на следующий год устроим им совместные практики с боевыми некромантами, чтобы учились работать с ними в команде, — сообщил некромант ир Ледэ, когда разговор зашёл об основах боевой некромантии и зачёте по ним. — Так и те, и другие поймут преимущества и недостатки такого сотрудничества.

— И мы тоже их поймём, — кивнул менталист.

— И мы тоже, — согласился ир Вильос. — Сейчас я бы сказал, что как минимум у Питера, Минара и Лерда с Раяном задатки для работы с боевыми некромантами точно в наличии, Ирвин, Ильда, Кассандра и Кларисса тоже могли бы, но это им самим не интересно.

— Так и есть. Питер на это и настраивается, остальные трое тянуться за ним. Что до Ирвина… он — скорее боевой менталист, чем менталист в команде боевых некромантов. Но это, конечно, моё мнение. Посмотрим, что скажет боевик.

— Ты его нашёл?

Ир Ледэ кивнул:

— На днях с ним встречался. Десять лет на границе с Лесами, любит свою работу, для наших самое то.

— Тогда почему он вдруг решил сменить любимую работу на что-то другое?

— Семья, — коротко объяснил Малькольм. Взгляд некроманта оставался требовательным: — Жена беременна вторым, поневоле задумаешься о том, чтобы меньше рисковать головой и найти стабильный заработок поспокойнее. Тем более старший сын скоро должен идти в школу, а в фортах, сам понимаешь, возможности для хорошего образования… своеобразные. Боевых там натаскивают, некромантов тоже, а вот остальные специальности явно мимо, мальчишка же творческий, ему бы, по словам отца, в иллюзионисты.

— Понимаю, — вздохнул ир Вильос. Да, своих детей у него пока не было, но своё детство пусть не в форте, но в приграничной области и сложности с этим связанные Чарльз помнил, да и знакомых с детьми, в том числе среди боевых некромантов у него хватало. У кого-то семьи оставались на заставах, у кого-то возвращались в столицу как раз из-за детских садов, школ, возможностей карьерного роста жен. Сами боевые некроманты тоже нередко в итоге после очередного ранения или истощения уходили в городские некроманты, приходили в академии или как минимум переводились в непосредственное подчиненение архимага ир Юрна. — А что с судебным менталистом?

Ир Ледэ помрачнел. С судебным было сложнее.

— У меня есть несколько вариантов.

— И надо проводить собеседование? — понял проректор

Декан кивнул и зачем-то уточнил:

— Судебные менталисты… специфичны. Оглянуться не успеешь, как не ты проводишь собеседование, а они тебя опрашивают. В общем я пока отложил это на после окончания учебного года.

— Правильно. Что хоть за кандидаты?

— Двое из практикующих в управлениях стражи, один из тюремных, один из Королевского суда и один из службы безопасности Совета. Правда, с последним я не уверен, что это не проверка. Да и с дознавателем Королевского суда может статься тоже она же.

— Откуда столько?

Малькольм вздохнул:

— Это из серии «благими намерениями…» и «хочешь сделать хорошо, делай сам». Я попросил Дерека поспрашивать по знакомым, он и поспрашивал. Мы оба не учли специфики судебников. — Видя, что приятель не понимает, пояснил: — Судебные менталисты, как правило, любопытны, пытливы, любят складывать мозаику событий и во всём разбираться. А за последние пару лет да с победами на Кубке слухов вокруг МАН хватает, вот и результат. Я ничуть не удивлюсь, если они просто хотят посмотреть на МАН и нас, чтобы разобраться, сколько в слухах правды.