– Безразличие, – милостиво предложила я.

Он щелкнул пальцами и показал на меня.

– Видишь? А все думают, что ты просто красивая мордашка. Дамы и господа, вашему вниманию Дилан Касабланкас, ходячий словарь.

– Из твоих слов я услышала только, что ты считаешь меня красивой, и хотя я согласна, у тебя нет ни единого шанса. Я больше не встречаюсь с неудачниками.

– Есть небольшая проблема, милая.

– Почему?

– Боюсь, что на тебя польстился бы только неудачник.

И стоило мне подумать, что я наброшусь на лучшего друга моего брата в первый же час своего пребывания на Манхэттене, как в нашу перепалку вмешался настоящий ковбой. Он направлялся к нам в сопровождении мужчины в костюме и махал рукой.

– Хой, Колтридж!

Этот мужчина в ковбойской шляпе, расшитой рубашке, ковбойских сапогах и потертых джинсах смотрелся в Нью-Йорке так же неуместно, как диснеевская принцесса – в БДСМ-клубе. Он оглядел нас – чемоданы, Грэвити, меня и Райленда – и его широкий рот расплылся в довольной улыбке. Судя по виду, ему было лет шестьдесят, но он сохранил отличную форму. На его безымянном пальце сверкало массивное золотое кольцо.

– Маршалл, – непринужденно улыбаясь, поздоровался с ним Райленд, но я заметила, как он сперва откашлялся. – Ты рано.

– Ранняя пташка большого червя клюет, – мужчина подмигнул, встав в метре от нас, и просунул большие пальцы за пряжку в стиле кантри. – Ну не красота ли? Райленд Колтридж! Я и не думал, что ты несвободен. Да еще и с ребенком. Это точно повысит твой рейтинг в моих глазах.

Что?

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что между мной и Райлендом любви он не найдет даже под микроскопом, но услышала, как Колтридж добродушно хохотнул.

– Никогда не суди о книге по обложке, Брюс.

К моему ужасу, следом Райленд обхватил меня за плечо. Я застыла как изваяние и вытаращила глаза. Во имя Тейлор Свифт, что здесь происходит?

– А кто это тут у нас? – Брюс засуетился вокруг Грэвити, которая болтала ногами, сидя на чемодане и обнимая мистера Грибочка. К счастью, она так сильно стискивала игрушку, что ее форма была неразличима.

– Это Грэвити. – Райленд проигнорировал, когда я шлепнула его по руке, осторожно убрал ее с моего плеча, и, подняв мою дочь, прижал ее к своей груди. Он широко улыбнулся, глядя на нее. Грэвити, ничего не подозревая, не отрывалась от экрана. – Она же свет моей жизни.

– Тогда ты, наверное, живешь в Темные века, – буркнула я под нос, скрестив на груди руки.

Райленд одарил меня убийственным взглядом.

– Брюс Маршалл, – мужчина протянул мне руку, тепло улыбнувшись. – Приятно познакомиться, мэм. А вы?..

– Не мэм, – я пожала ему руку. – И не миссис Колтридж, слава богу.

Улыбка Брюса Маршалла поникла, а Райленд, расхохотавшись, влез между нами.

– Она имеет в виду «пока», – заявил он. – Но, как видите, нам не терпится пожениться.

Брюс бросил взгляд на мои пальцы.

– Не вижу кольца.

Что Райленд задумал? Или важнее, зачем он это делает?

Райленд расслабленно хлопнул Брюса по спине.

– Не порти мой сюрприз, парнишка Брюси. Она просила совсем другое, не то, которое я ей купил. Ей трудно угодить.

– Нет, – процедила я. – Просто ты полный ноль в постели.

Райленд перевел взгляд с моей дочери на меня. Я увидела его осуждение. И хотя знала, что нет ничего плохого в том, чтобы родить ребенка вне брака, – тем более, это меня бросили, – все равно почувствовала себя уязвимой и беззащитной.

– Грэвити не от меня, – поспешно бросился объяснять Райленд. – Но она мне родная во всех смыслах этого слова.

Что за чушь! Райленд не выносил детей и всегда стремился умчать в другой конец комнаты, когда Серафина и Грэвити были рядом. Даже Грэвити бросила на него взгляд, так и говоривший «я вас знаю, сэр?»

Брюс повернулся, тепло и одобрительно посмотрев на Райленда, и неспешно кивнул.

– Не думал, что ты из тех, кто согласится взять на себя больше ответственности, если не обязан.

– Ну, ты еще многого не знаешь обо мне и моем характере, – загадочно ответил Райленд.

Ублюдок, фигурально выражаясь, не только кинул меня под автобус, но еще и несколько раз проехался взад-вперед, оставляя на моем теле следы от шин. Почему он врет и не краснеет?

– Ты правильно поступаешь, сынок, – Брюс хлопнул Райленда по плечу. – Я уважаю примерных семьянинов. Я и сам такой. Не знаю, читал ли ты статью обо мне в «Форбс», но семьдесят процентов моих сотрудников посещают ту же воскресную службу, что и я. Свой своего видит издалека, да?

Райленд лучезарно улыбнулся, и тогда я поняла его замысел.

Я прикусила губу, чтобы не заржать. Райленд тот еще безбожник. У этого мужчины столько грехов, что он сгорел бы заживо, если бы подошел к церкви ближе, чем на три километра. Он зарабатывал на жизнь тем, что встречался и трахался с женщинами за деньги. И делал это с упоением. По моим оценкам, он переспал с большим количеством женщин, чем проживали в этом районе. И, как уже сейчас показал, не испытывал угрызений совести, когда врал, обманывал и жульничал, чтобы достичь своих целей.

– Совершенно верно, сэр. Вы не найдете более заядлого фаната моногамии и детей, чем я, – запыхтел Райленд, сдобрив свой голос угрозой.

– Ладненько, – Брюс потер ладони. – Пойду-ка я присяду в той модной кофейне, которую ты посоветовал, и закажу себе вычурное пирожное, а ты помоги своей маленькой мисс отнести чемоданы наверх и присоединяйся ко мне. Не спеши, ладно? Семья прежде всего.

– Попробую оторваться от них, – Райленд напыщенно вздохнул. – Но будет сложно.

– Всегда могу выкинуть тебя из окна, чтобы ускорить процесс, – радостно предложила я.

Райленд ткнул меня локтем.

Брюс и его помощник побрели к модной кафешке. Стоило им исчезнуть за дверью, как Райленд пихнул Грэвити мне в руки так, словно она сделана из радиоактивной взрывчатки.

– Нам надо поговорить. – Он закинул сумки на плечи и покатил оставшиеся чемоданы к главному входу.

Это было довоенное среднеэтажное здание с потрясающими белыми арками и колоннами. Вестибюль был отделан черно-белым камнем с серыми прожилками, а стойка консьержа и почтовые ящики сделаны из гладкого черного дерева. Лифты были старомодными, а деревянные двери отделаны решетками из кованого железа. Это место обладало европейским шармом, и впервые с тех пор, как я отправилась в это путешествие, у меня закружилась голова.

– Пожалуйста, – я помассировала виски. – Хватит болтать.

– У мамули болит голова, – мило прошептала Грэвити, поправив айпад так, что он оказался у моей груди.

А еще мамочке нужно в туалет. И поесть. И вкусить три «Мимозы».

– Мамочке нужно оказать дяде Райленду большую-пребольшую услугу, – Райленд пригвоздил меня хищным взглядом с преднамеренным гнусным умыслом. От его хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки, как приятный летний дождь. Мы встретились взглядами, и от этого весь вестибюль воспламенился, как от одной зажженной спички. – И в кои-то веки ей лучше сделать правильный выбор.

– Пошел в задницу, – беззвучно произнесла Дилан над головой Грэвити, четко произнося каждую букву своими сочными губами.

– А вот и мой нежный цветочек, – я усмехнулся, пытаясь подавить в горле истерический смешок размером с бильярдный шар.

Брюс Маршалл решил, что я и младшая сестра моего лучшего друга встречаемся. Не нужно быть гением, чтобы понять, как его возбудила эта мысль. Я! Семьянин! Ответственный член общества! Впервые он проявил ко мне интерес. А значит, этот спектакль нужно продолжать. Я не мог проморгать этот шанс.

– Райленд, я не буду притворяться твоей невестой, – заявила Дилан.

– Просто… – я помассировал виски. – Послушай, прежде чем отвергать, ладно?

У нее уже есть один никчемный бывший. Тебе нечего ей предложить в обмен на эту услугу.

Лифт приехал, и я распахнул ржавые ворота, зашвырнул чемоданы и сумки, а потом придержал дверь для Дилан и ее дочери. Дилан вошла в лифт, не переставая смотреть на меня, как на психа. В ее защиту отмечу, что минуту назад я предложил ей то, что имело смысл лишь в низкобюджетных ромкомах.