– Значит, мои слова не имеют никакого значения? Он снисходительно улыбнулся:

– Можешь говорить все, что тебе нравится. От этого не меняется главное – без меня ты не обойдешься. И мы оба знали это с самого начала.

Она обратила внимание на отлаженную работу бригады рабочих, приспосабливающих блок к перевернувшейся машине.

– Ты сегодня отлично справился с аварией. Учитывая эту заслугу перед компанией, я пока позволяю тебе остаться. Благодарю за то, что ты сделал для этого человека.

– Его зовут Гли.

– Я знаю, – оборвала она, сразу рассердившись на его упрек. – Гли Уильяме. Я распоряжусь, чтобы ему сохранили полную зарплату, пока он в больнице.

– Он, видимо, останется без ноги. – Это был вызов, который он бросил ей, чтобы посмотреть, далеко ли простирается ее благотворительность.

– Ему будет сохранена зарплата, пока это будет необходимо.

Кэш внимательно смотрел на нее. По какой-то необъяснимой причине она чувствовала себя так, словно должна была доказать свою невиновность некоему беспощадному судье.

– Что еще ты хочешь, чтобы я сделала?! – закричала она.

– Сегодня нельзя было работать. – Он кивнул головой в сторону опрокинутой машины. – Я знал, что это опасно. Земля слишком рыхлая. Если бревно во время погрузки даст смещение хотя бы на полсантиметра, лесовоз может перевернуться, потому что нет твердой почвы для опоры. Именно это и произошло. Моя ошибка в оценке погоды стоила мне хорошего человека. Гли отдал за нее ногу. А все потому, что я не желаю, чтобы ты спускала на меня собак, будто я валяю дурака и транжирю бесценное время. Не желаю, чтобы ты обзывала меня бездарным.

Злым рывком он надел желтые кожаные перчатки.

– И вспоминай об этом каждый раз, когда будешь выписывать зарплату Гли Уильямсу.

Он опустил на лицо сетку от насекомых, прикрепленную к каске, и повернулся к ней спиной.

Глава 28

Джигер явился домой в дурном настроении и к тому же пьяным. Он и трезвый-то был гадок. Но в целом мире нет ничего отвратительнее Джигера Флина, когда он пьян. В такие дни Гейла думала, что это дьявол во плоти, антихрист, о котором она читала в Книге откровений.

В обычное время, в моменты прилива отваги, она могла хоть немного противостоять ему и чего-то добиться. Но не тогда, когда он был пьян. Тогда малейшее слово могло превратить его в сумасшедшего.

Сегодня была именно такая ночь. Сетчатая дверь со стуком захлопнулась. Спотыкаясь, Джигер подошел к кухонному столу и грохнулся на стул. Гейла молча поставила перед ним тарелку с ужином. С проклятием он отодвинул тарелку и потребовал виски. Она налила.

– Ловок этот ублюдок Будро, – ворчал он между огромными глотками. – Ух как ловок, чертов сын!

Гейла долго вслушивалась в полубессмысленные слова и фразы, прежде чем поняла, что он имеет в виду. Нынче вечером Кэш Будро купил пива для всех рабочих, занятых в «Крэндол Логинг». В награду за то, что они сделали двухдневную работу за день.

– Вообразил себя большим начальником. – Его затуманенные глаза остановились на Гейле и осознали ее присутствие. – Говорю тебе, все его старания пойдут к черту, так и будет. Он, видите ли, сегодня празднует. Ну погоди у меня. Вся твоя работа, знаешь, куда пойдет? – Он звучно хлопнул в ладоши.

Затем лицо его помрачнело, глаза зажглись злобой. Он снова осушил стакан виски.

– А эта Шейла Крэндол – сука! Гейла провела вспотевшими ладонями по бедрам, чтобы вытереть их о свое дешевое хлопковое платье.

– Чем она тебе не угодила?

– Эта сука убила моих собак. – Он снова потянулся к виски. – Но я ее достану! Клянусь, я ее достану.

– Что же ты ей сделаешь?

Взглянув на Гейлу, он издал жуткий смешок, так что по спине у нее пошли мурашки.

– Думаешь, раз твоя мать работала в Бель-Тэр, Крэндолам есть до тебя дело? Ха! Эта чванливая сука не захочет даже плюнуть в сторону такой шлюхи, как ты.

Гейла опустила голову от стыда. Конечно, он прав. Она ежедневно молила Бога, чтобы Шейла не узнала о ее судьбе, пока она не умрет. Шейла такая сильная и чистая. Она никогда не простит позора своей бывшей подруге.

– Что ты хочешь сделать Шейле? – снова повторила она, не поднимая головы. Если она узнает его планы заранее, то сможет помешать им. Можно будет анонимно предостеречь Шейлу, спасти от удара. Гейла жила с Джигером достаточно долго и знала, что он всегда выполняет задуманное. Он не побоится даже захватить Бель-Тэр со всеми его обитателями. Особенно теперь, когда Коттон болен, а из мужчин остался только этот жалкий Кен Хоуэл.

– Не твое сучье дело, – прорычал он, вставая, но закачался и схватился за угол стола. – Твое дело – быть готовой к приезду джентльмена, которому ты сегодня нужна.

Гейла испуганно отшатнулась к стене.

– Ты же знаешь, Джигер, я не могу сейчас. Ты знаешь, я еще не поправилась. Он издал утробный звук.

– Так, значит, этот паршивый ублюдок дал мне паршивое лекарство! Он тоже получит свое, я уж позабочусь об этом! – Он ткнул пальцем в Гейлу. – Пойдешь работать сегодня. Даром я тебя кормить не буду.

– Я же больна!

Качнувшись к ней, он с силой ударил ее по груди. По лицу он никогда не бил, чтобы не испортить товар.

– Ты знаешь, сколько он дал? Сто долларов. Поедешь – и точка.

Слезы покатились градом по ее щекам:

– Я правда не могу, Джигер. У меня все еще идет кровь. Прошу тебя, не заставляй меня идти, прошу!

– У меня с этим клиентом крупное дело. Ты входишь в наши расчеты.

Ее слезы не трогали его. При звуке шин, захрустевших по гравию дороги, он схватил ее за руку и потащил по кухонному полу к сетчатой двери, вниз. Она изо всех сил вырывала руку, упираясь пятками в рыхлую влажную землю, цепляясь за каждый выступ. Он шел нетвердой походкой вдоль длинной автомашины с матовыми окнами.

Фары ослепили ее. Ей показалось, что этот огненный свет – возмездие за ее грехи. Она отвернула голову. Джигер открыл дверцу и впихнул ее внутрь. Обивка сиденья была прохладной, как и хорошо кондиционированный воздух, который овеял ее обманчивым покоем.

– Какие проблемы, Джигер? – крикнул мужчина за рулем. Голос оказался знакомым. Он уже пользовался ее услугами раньше.

– Никаких, – ответил Джигер. – Ты ей очень нравишься.

– Прекрасно, – ласково сказал мужчина. – Потому что мне нравится она.

Гейла сидела, опустив голову, и не видела угрожающего взгляда, который Джигер послал ей перед тем, как захлопнуть дверцу. Машина тронулась, и, когда дом скрылся из виду, мужчина вдруг нажал на тормоз.

Протянув руку, он провел пальцами по ее щекам и почувствовал, что они мокры от слез.

– Я не обижу тебя, Гейла.

Она знала, что не обидит. Он не из тех, кого обуревают бешеные страсти. Просто любит делать порнографические снимки. Он не станет принуждать ее. И она устоит против его нежности. Замкнется в себе, как умирающая звезда, спустится в черную, непроглядную пустоту, откуда нет выхода. Ее нельзя трогать. Иначе смерть.

–..Джо-младший – это очень осторожный сукин сын, – заявил Коттон, возлежа среди подушек больничной койки. – Это он получил в наследство от старика Эндикота. Хитрый и гордый, как черт. Хитрожопый, я бы сказал. Зазеваешься – обчистит до последнего доллара.

Шейла улыбалась, радуясь, что отец возвращается к своей обычной манере выражаться. Он каждый день набирает силу. Чем лучше он себя чувствует, тем смачнее его речь.

Сегодня утром его перевели из реанимации в обычную палату. Врачи обещали скорое возвращение домой, но надо быть настороже. Теперь он входил в дела, словно король, бывший при смерти и вновь вернувшийся к власти. Возможность принимать участие в делах была одной из причин его быстрого выздоровления. И Шейла радовалась, что смогла предоставить ему эту возможность. Доктор Коллинз тоже одобрил ее намерение. Коттон не должен чувствовать себя инвалидом.

– Сердечники неминуемо проходят через период депрессии, которая столь же губительна, как и физическое недомогание. Поэтому старайтесь побольше обсуждать с ним проблемы бизнеса. Ничего волнующего, вы сами понимаете, но он должен чувствовать себя полноценным членом семьи. Ни в коем случае нельзя открыто опекать его.