Хлопок в ладоши. Чайник исчезает. И я сажусь уже на землю, намечая себе план действий. Кожа на лопатках с треском рвется, расходясь в стороны и обнажая черные кости, что вспучиваются, набухают, выползают наружу, начиная отпочковывать нового духа. Ибо первым пунктом было восполнить численность аватаров, даже увеличить ее. Мне нужны были уши и глаза. Мне нужна была целая сеть, что позволит контролировать сотни миров вокруг, позволяя вовремя узнать и о критичной опасности, и о возможной добыче. Теперь, тянясь за ветром перемен, я уже не боялся стать легионом.

Потянулись долгие часы. Я поглощал запасы из миллионов капель, доставшихся с пчел. Хрустел кристаллитом как леденцом. Иногда прерывался на медитации духа. Но в основном клепал аватаров, превращая их в произведения искусства. Вкладывая в каждого свой дух, свои возможности. Единственное, в чем я пока был непреклонен, так это в передаче полноценного разума и эмоций. Их я намеренно блокировал.

Новорожденные аватары потянулись к трупу дракона, возвышающемуся словно бы единственное напоминание о прошедшей битве. Сам я приближаться к божественной гнили не рисковал, особенно теперь, увидев ее истинный потенциал в деле уничтожения чудовищ. Однако очень скоро стало ясно, что просто так ее забрать не получится. Когда аватары, лишенные духа, попытались оттяпать кусок черных нитей, застывших в медленном шевелении и желании пожрать все энергонасыщенное, то они просто ничего не смогли сделать. И сами стали кормом для заразы.

Следом подключился и я сам, создавая спрессованные лезвия из энергии и ими пытаясь отсечь небольшие кусочки. Здесь меня тоже ждало невероятное открытие. Сожрав целого дракона, гниль стала невероятно прочной. Настолько, что состояла, казалось, из спрессованного духа. Из материи выше четвертого этапа. Однако и я был далеко не рядовым владыкой. А потому через несколько минут напряженной работы все же смог отковырять черный жирный отросток. И…

Это была неудача. Ибо когда я ради эксперимента скормил образцу одного из духов, то стало ясно, гниль так не работает. Ее нельзя делить бесконечно, получая все новые и новые порции абсолютного оружия. Даже один раз нельзя. Ибо отрезанный образец хоть и был по силе как пиковый владыка, хоть и содержал в себе прорву духа и радостно жрал любое подношение. Но вот воли в нем не было. А без нее это превращалось хоть и в интересную, но игрушку, от которой любой владыка избавится одним ударом стихии.

Я даже зачерпнул из осколка парагона, устраивая эксперимент и насыщая своей волей кусок черных нитей. Какой-то эффект это произвело. Следующего духа они сожрали на порядок быстрее. Но затем заряд рассеялся в пустоту, что и было логично. Из базы данных инквизиторов уже намекалось, да и мой личный опыт подсказывал, что вложить волю во что-то на хоть какой-нибудь долгий срок нельзя. Тем более в другое существо. Или, вернее, мы, как всего лишь адепты второго порога, а не бессмертные, не могли так точно ей оперировать.

Но и бросать это оружие судного часа было нельзя. Так что я продолжил создавать аватаров в промышленных масштабах, отправляя их к иссохшему исполинскому костяку. Самое поганое, что гниль там все еще сохраняла свои божественные свойства. И аватары испарялись один за одним, своими телами и техниками лишь немного прокапывая путь к средоточию этого бессмертного грибка. Я тоже чередовал удары в полную мощь и создание аватаров, так что часы начали превращаться в сутки.

Пока наконец мы не раскопали само ядро. Внешне оно ничем не отличалось от всего остального. И определить средоточие гнили можно было только по сходящимся в одну точку нитям, которые затем пришлось еще очень долго перерубать, быстрее, чем те успевали срастаться вновь. Это стоило огромного количества аватаров, с честью гибнущих в опасной зоне. И прорвы духа. Но когда ядро все же было запихнуто в ларец из хладного железа с высокой закалкой, на душе растеклось чувство удовлетворения и покоя. А аватары начали распределяться вокруг по мирам.

— Кажется… — Смахнул я с себя слой пыли, сначала погружаясь в общую сеть аватаров, раскиданных по всем окрестным локусам, и там тоня в сотнях образов, картинок, потоков данных. Теперь вряд ли кто-то сможет по-настоящему меня окружить. Если я сам того не пожелаю, конечно.

— Этого будет достаточно. — А затем открыл глаза, разглядывая уже преобразившийся мир. Вместо каменных равнин, удобренных отходами жизнедеятельности целого роя, теперь зеленело поле. А воздух приятно утопал в аромате пыльцы, хвои и эфирных масел.

— Великий сеятель… — По-новому покатал я слово на языке, теперь понимая его смысл. Ибо исполин не только сжирал миры в ноль, но и оставлял после себя новую экосистему, взрастающую из мельчайших семян, спор и всего прочего. Это место казалось даже красивым. Умиротворяющим. Так что несколько часов я позволил себе просто наслаждаться им. Гулять среди проклевывающихся деревьев, гладить траву, ощущая ее ядовитые укалывания. Новая биосфера была красива. Но не менее смертоносна, чем биом бездны.

— А вы у нас… — Поднял я телекинезом небольших червячков, не больше миллиметра в длину. И с содроганием разглядывая хитинчатые тела. Невообразимо далекие, но все же в чем-то напоминающие великих драконов. Глупо было думать, что каждый из них станет копией великого сеятеля. Для этого нужны были колоссальные объемы энергии. Но даже эти малютки пугали своим потенциалом.

Полет! - И все же я отправился в странствие. Сначала, придавив хаос в мыслях, приблизился к Земле. Порталы все также с моим уровнем познания, показывали, ведут ли они к моей родной планете или от нее. Я старался смещаться в сторону от траектории сеятеля, который, похоже, пер на саму планету, что даже начало вызывать опасения. Серьезные такие. Но даже так на многие и многие локусы все преображалось в зеленые поля и леса. Так что новый корень бездны, чудом уцелевший, я нашел с трудом. По широкой дуге обходя других «драконов». Они не только сопровождали папашу, но и инспектировали другие миры, где проходил рой, сжирая подготовленные мясные башни.

— Ну привет! — Усмехнулся я, припуская в ауру бездны и касаясь возвышающегося «трубопровода». После чего потянулись сутки за сутками размеренного возвышения.

— И в этом покое, пустоте…

— Найду я путь, внутри и вовне…

— Найду я опору, причину и цель.

— Достичь вершин ты можешь, верь.

— В биенье духа, стихий, и ци

— Познаешь глубины красоты…

— Пускай боль отпустит и станет родной

— И воля торит путь, как меч остротой…

Каждая строчка тянулась не спеша, с глубиной. С вложением стихии в каждое слово. И с тем, чтобы каждое слово становилось опорой стихии. Все знания школы единого звука, записанные в купленных книгах, я прочел и усвоил. Но перестройка стихии? На пике познавшего? Это было откровенно сложно.

Мир этого Идущего обрел своего первого адепта, шагнувшего на этап кристаллизации духа! Этот мир стал сильнее, но вместе с тем возросли и опасности! Многие порталы и сферы паутины миров вокруг изменились, открывая путь для более сильных тварей и адептов. И с каждым восходящим, шагнувшим на новый этап, барьеры вокруг этого молодого мира будут падать, открывая дорогу и более сильным врагам!

— Екарный бабай! Вот и первый повелитель. А говорили, месяцы, месяцы… — Усмехнулся я, уже без какой-либо зависти. Сам я воплощением становиться не собирался. Да и первой точно была не Елена. Скорее уж какой-то несчастный подопытный. Ну или кто-то из инквизиторов. Мог ли, например, тот же Джибриль стать повелителем? После нанесённых мной травм шансы, конечно, падали. Но не особо сильно. Особенно если Елена ему расщедрилась бы на дар восстановления. А Нелл? Не знаю.