Тогда Иван предложил ей продемонстрировать, что она может нам предложить. Служанка принесла, прижимая к своей груди, сразу три глиняных горшка и один кувшин. При этом на пальцах рук у нее болтались четыре пустые кружки, пятая была надета сверху на горлышко кувшина. Девушке в цирке выступать. На разочарований вопрос Давида она ответила, что все остальное продемонстрирует и принесет прямо в комнату. Все веселились, а я засыпал прямо за столом.
Иван разрешил всем по кружке вина для снятия стресса, и она валила меня с ног. Все надо мной смеялись, требуя подробностей – чем меня так ведьма ухайдохала, что засыпаю над тарелками. С трудом впихнул в себя немного каши, кусок жареного сома и закусил вкусным пирогом с кислой капустой. Собрав в кулак всю свою нечеловеческую силу воли, дошел до комнаты и сумел раздеться, перед тем как рухнуть в забытье.
Самые выдающиеся подвиги, совершенные нами, остаются никем не замеченными…
С утра все были бодрыми и веселыми, одного меня продолжало шатать. Давид и Дмитро принялись вновь надо мной зубоскалить, пока Сулим на них не цыкнул. Осмотрев мои глаза, язык, он буркнул озабоченному Ивану:
– Надорвался.
– Вот не хотел я тебя к той ведьме отпускать – так эти жеребцы подбили. С другой стороны, оно и верно, надо было тебя пускать, а то про тебя уже слухи ходят, что ты на баб не смотришь, – кому оно такое надо. Но теперь есть чем брехунам рот заткнуть. Злых языков полно: пустят слух, что ты на молодых парубков не так смотришь, как положено, прилепится дерьмо – вовек не отмоешься.
Не было печали – так меня, оказывается, уже в альтернативную тусовку записали. Люди, люди, люди… И это же сука какая-то придумала, не с небес такая фигня кому-то в ухо влетела. Интересно, мужик или баба? И вроде людей в селе с гулькин нос, и знаешь всех. Но, суки, я этого так не оставлю. Приеду – носом землю рыть буду, а найду, кто это придумал. Да и зачем рыть – есть сладкая парочка на примете: вероятность больше девяноста процентов, что их работа.
Кажется, я заскрипел зубами, – все как-то встревоженно смотрели на меня.
– Почему раньше не сказали? – Я смотрел на них, в их глазах было понимание и сочувствие.
– Да плюнь ты, Богдан, никто в то не верит, – уверенно заявил Иван, считая инцидент исчерпанным. – Собака брешет – ветер уносит. И атаман в то не верит. – Иван как-то странно посмотрел на меня, будто хотел что-то добавить. – Все, закончили разговор, по коням, казаки, – заткнул он мой уже открытый рот.
В этот день мы ехали легкой рысью, не спеша: лошадям, после того как они за полдня пять обозных переходов одолели, нужен был щадящий режим. В результате за день проехали те же пять обозных переходов. Заночевали под Слуцком. В тот день было время обо всем подумать. Успокоившись после утреннего стресса и восстановив способность к логическому мышлению, выстроил следующий ряд заключений.
Слух пошел, когда болел, иначе бы услышал об этом раньше. В селе любой слух за день разносится. Иван узнал от атамана об этих слухах перед отъездом. Сам сказал. Поскольку атаман просто так не треплется, логично предположить, что Иван получил задание.
В таком контексте задание может быть только одно: проверить достоверность или найти весомые аргументы против. Поход длинный, шила в мешке не спрячешь. После того как были найдены аргументы против, атаман поручил Ивану поставить меня в известность. Для чего? Видимо, для того, чтобы по приезде предпринял существенные шаги по разрушению этих слухов.
Зачем ему это нужно? Видимо, имеет на меня виды: я оказался задействован в его планах на будущее. Кстати, умение планировать – очень редкая черта в это время. Поэтому моя репутация становится важной. А то еще придется на кол посадить, а у него другое на уме.
Что-то я упустил, что существенно изменило его отношение ко мне и к моим идеям. Кстати, его внимание к весенне-летней кампании и ко всем моим новаторствам уже следствие этого.
Распутывая все это, нужно начинать с последнего пункта. Иначе можно наворотить такого, что нагайками дело не ограничится. Нужно понять, каких шагов атаман от меня ожидает и почему не хочет отдавать прямого приказа.
В свете нарисовавшейся структуры вопрос, что изменило его отношение, остался мной нерешенным. Оставим на потом. Мозг будет обрабатывать базу данных, а мы попробуем понять, как изменилось его отношение. Если проанализировать имеющиеся факты, вырисовывается следующее. Мне стали больше доверять, мной стали больше дорожить, за мое реноме стали волноваться. Вообще ни в какие ворота не лезет.
Возьмем пункт «больше доверять». Кому ты, Владимир Васильевич, в своей жизни доверял? Правильно. Тем, с кем съел не один пуд соли. Годы должны пройти, чтобы такие люди, как Иллар, доверять начали. Десятки походов, сотни смертей и схваток бок о бок – вот тогда появляется доверие. Этого не было.
Значит, ищем другую причину. Как вариант может сойти объяснение, что кто-то достаточно просоленный совместными походами поручился головой, что хлопцу можно и НУЖНО доверять. Таких людей немного, простым перебором всех вычеркиваем. Другая причина отпадает, как и первая.
Третья причина. Было атаману видение, что мне нужно доверять. Явился(ась) архангел (дева Мария), святой (нужное подчеркнуть) и изрек: «Доверяй Богдану». Вычеркиваем как маловероятное событие. Мне, как специалисту по видениям, этот вариант кажется фантастикой.
Тупик. Не должен мне атаман доверять. Как вспомню свое объяснение со студенческой зачеткой – так дрожь бить начинает, что такая галиматья приходит в голову как серьезное объяснение мотивации атамана. Хрен разберешь, что с психикой творится. Ведь на полном серьезе поверил, что это объясняет все странности.
Пойдем дальше. Мной начали дорожить. С какой стати? Бойцов у него хватает, женихов у его дочки тоже. Остается предсказание. Он вдруг поверил, что так все и будет, а носителя стратегической информации нужно беречь. Теплее. Почему поверил? Видение вычеркиваем. Кто будущее предсказать может, кроме высших сил? Колдуны, ведуны, гадалки, предсказатели. С кем из них он мог консультироваться? Как ни смешно звучит, но это именно оно.
Ведунья у нас в наличии, и атаман не только мог с ней консультироваться, а реально этим занимался – сразу, как я выздоровел. И занимал его мысли только один вопрос: насколько можно доверять моему предсказанию? Как ни крути, а для того, чтобы решить, как жить дальше, это вопрос центральный. И похоже, Мотря очень конкретно ответила на него, так что аж Иллара проняло. А ведь за такие вещи головой отвечают. И на то, что она баба, скидок не будет. Так что я ей, выходит, не только жизнью обязан.
Ну а дальше все просто. Раз есть весомый поручитель и обоснованное подозрение, что парень что-то знает, значит, надо держать возле себя, тем более что хлопец в зятья набивается. До этого еще далеко, все еще можно многократно проверить, но предпринять определенные шаги по охране реноме потенциального зятя нужно.
С доверием тоже все просто. Тут центральным становится не личность, а носитель информации. Возьмем, к примеру, книгу. Если тебе скажет кто-то, чье мнение ты ценишь, что данная книга содержит ценные и нужные сведения, то этого вполне достаточно, чтобы ты доверял содержимому этой книги, естественно, регулярно проверяя эту информацию на практике. И не нужно с ней пуд соли съедать.
И последнее. Чего ждет от меня атаман по приезде? Раз прямо не сказал, что мне делать, то либо не знает (полный абсурд), либо это касается его семьи, и приказ типа: «Богдан, надо тебе вдову объездить, так чтобы по селу бегала и о тебе всем бабам сказывала», – не подходит по этическим соображениям. Сватов посылать к его дочке не могу, маленькая еще, единственное, что могу, – это оказывать активные знаки внимания, ухаживать, короче. Ну и пустить контрслух – дескать, влюблен был с детства, ни на кого смотреть не мог, а на нее боялся. Теперь наконец-то смелым стал. С этого начнем, а там посмотрим, куда кривая выведет.