Хельги толкнул меня локтем в бок, но было уже поздно.

— Ну… ладно, спрашивай, — согласился польщенный леший.

— Что насчет белок? — Я занесла над бумагой перо, благодаря разом всех богов, которые надоумили меня еще у озера заправить его чернилами. Стал бы лешак терпеть здесь чары! — Играете вы на них или просто бабы судачат?

— Играем, — леший степенно покивал, — есть такое дело. Иногда на зайцев, реже на оленей… Я вот, к примеру, давеча сорок три зайца у соседа отыграл. Справные такие, пушистенькие, прям один к одному! Ну и белку еще взял, одну, зато рыжую.

— Здорово! — восхитилась я, конспектируя ответ. — А верно ли, что зимой лесные спят, только Карачун по тропинкам бродит?

Полин за спиной у лесовика возвела очи горе.

ГЛАВА ПЯТАЯ,

в которой солнышко тоже светит, кроме того, зеленеет травка и поют всевозможнейшие птички. Время окончательно сходит с ума, рыжие псы лают на рыжих же чародеек, а благородные вампиры вплотную знакомятся с достижениями парикмахерского искусства

На ночь мы все-таки обвели стоянку кругом: не из недоверия к лешему, а просто так. Не начертить его было попросту опасно. Если я не ошиблась и это впрямь практикум по фэйриведению, то за столь грубое нарушение техники безопасности магистр-фэйривед вломит мне по первое число. Если же я ошиблась… мрыс дерр гаст, когда нам еще выпадет возможность переночевать в настоящем лесу, защищаясь настоящим кругом от возможной атаки со стороны настоящей нежити?!

Но ночь прошла спокойно: никакие упыри, дикие мужички и тем более заморские сиды не бродили вокруг круга, не царапали его когтями и не взывали гласом загробным к нахальным нам, разлегшимся посреди дикого леса. И правильно, ибо в хорошем лесу не место всем вышеперечисленным существам.

Я проснулась оттого, что на лицо мне падали солнечные лучи. Полин и Ривендейл еще спали, а Хельги что-то не было видно. Сев на плаще, я со вкусом потянулась, вслух пожелала лесу доброго утра и стряхнула с рубашки несколько приставших травинок.

Настроение у меня было просто замечательное. Весь лес был пронизан солнечным светом, на траву падали узорные тени от веток. Вокруг Полин порхала пестрая бабочка; на мгновение она опустилась алхимичке на нос, та возмущенно чихнула, и бабочка тут же взлетела обратно.

Зевнув, я не без любопытства покосилась на Ривендейла. О человеке — да и о вампире — можно многое узнать, поглядев на то, как он спит. Спящую Полин я уже видела, а вот спящего Генри наблюдала в первый раз. Он и во сне ухитрялся оставаться наследным герцогом Ривендейлом: на лице у вампира печатными буквами была написана благородная решимость выспаться во что бы то ни стало.

Что же, подобные чувства я могла только разделять. Зевнув еще раз, я поднялась с плаща, по-кошачьи выгнула спину, нывшую после ночевки на жесткой земле, — и вдруг заметила, что на снятой дернине лежат три больших лопушиных листа. На первом была насыпана кучка сушеных грибов, на втором лежала горсточка сушеных же ягод плюс немного орехов. На третьем, поменьше, я увидела медовые соты.

Ух ты, поняла я, проглатывая слюну. Воистину как полезно учиться! Не знай мы фэйриведения, кто бы приволок нам меду, орехов и грибов?! Всяко же это не Хельги разворошил чью-нибудь беличью кладовую!

— Спасибо, дедушка лесной, — поблагодарила я, поклонившись лесу.

Полин спала так сладко, что будить ее рука не поднималась. Будить же Ривендейла, кажется, было опасно для жизни: с таким вот решительным лицом рыцари шли в бой за королевским стягом. Вознамерившись хотя бы немножко побыть хозяйственной, я подхватила котелок, еще раз поблагодарила лешего и побежала к озеру за водой.

Не успела я преодолеть и половины дороги, как из кустов навстречу мне вывалился Хельги: растрепанный, покусанный, но вполне довольный жизнью. На меня он посмотрел с одобрением, сразу же отметив котелок.

— За водой? — для порядка уточнил он. — Для чаю?

— Нет, для грибного супа, — отмахнулась я. Вампир недоуменно нахмурился, и я пояснила: — Там леший снеди принес, придешь и увидишь.

— Ага… — согласился не ожидавший такой щедрости Хельги.

— Да, и заодно Полин с Ривендейлом разбуди, хорошо?

— Ага… — повторил Хельги, очевидно забыв все прочие слова.

— Вот и договорились! — Я похлопала вампира по плечу, обогнула его и в две минуты добралась до берега.

Гладь воды ярко сверкала на солнце. Я присела у озерной кромки и осторожно погладила набежавшую волну, только после этого зачерпнув воды в котелок. Край посудины скребнул по песчаному дну, но внутрь не попало ни песчинки.

— Утро доброе, — скрипуче пожелал неведомый водяник.

— Доброе, — улыбнулась я, поднимая котелок.

— Ты, говорят, с лесовиком договорилась? — Зеленоватая физиономия водяного показалась в нескольких метрах от берега. — Или врут, э?

— Да нет, не врут, — пожала я плечами, не вовремя вспомнив, что леший и водяник традиционно никак не могут разделить сферы окончательного влияния. — Только не я одна, а все мы вместе. А что?

— Ух ты, — не без восхищения заметил фэйри. — С ним, пожалуй, договоришься! Правильно я тебя, рыжая, к себе русалкой не взял.

— Почему?

— Непредсказуема ты больно… Насчет лодки не забыла?

— Нет, — серьезно посмотрела я на водяного. — А это в самом деле настолько важно?

— Куда уж важнее… — Водяник прищурился, вдруг сделавшись похожим на человека. — Или жизнь тебе не дорога?

— Дорога, но…

— Ну а раз дорога, то поторопись. Полдень здесь наступает быстро…

Когда я вернулась к стоянке, Полин, приотвернувшись, сосредоточенно красила губы, а Хельги и Ривендейл, практически столкнувшись лбами, изучали какой-то клочок бересты. Заинтересовавшись, я опустила котелок на траву и подошла к вампирам; клочок представлял собой корявую, но довольно подробную карту нашего кусочка леса, прилежащего озера плюс еще двух озер, связанных между собой протоками. На берегу самого дальнего был нарисован крестик. Очевидно, сообразила я, в чем-то взгляды водяного и лешего совпадают.

Интересно, зачем нас так настойчиво просят уйти с этого места?

— Доброе утро, Яльга, — не отрываясь от карты, поприветствовал меня Ривендейл.

— Привет… — Я сделала ему пальчиками и вернулась к котелку. — Что, суп уже никого не интересует?

— Нас интересует вот это. — Герцог кивнул на кусок бересты, испятнанный угольком. — Ты знаешь, что это такое?

— Разумеется. — Я кинула в воду грибы и укрепила котелок над будущим костром. — Это карта, Генри. Карта нашего будущего маршрута.

— Какого еще маршрута? — Вампир непонимающе свел темные брови.

— Маршрута? — насторожилась Полин. — Мы пойдем куда-то пешком?

— Нет. Мы поплывем на лодке. — Я обвела остолбеневших спутников усталым взглядом и поняла, что объяснений не избежать. — Нам не стоит оставаться здесь слишком долго. Нам очень советуют покинуть это место до полудня.

— Откуда ты возьмешь лодку? — быстро спросил Хельги.

— Что грозит нам здесь? — Ривендейл положил руку на рукоять шпаги.

— Я не знаю, что именно, и выяснять как-то не хочется… Хельги, лодку обещает дать водяник.

Вампир присвистнул.

— Что он там вчера говорил про утопленников?

— Он дал нам еду. Фэйри не станет вредить тому, с кем он поделился пищей. И вообще, раз уж речь о еде, разведите кто-нибудь костер, есть же ведь хочется!

Наверное, я сильно походила на голос разума — вампиры послушались, даром что тема определенно их заинтересовала. Хвороста у нас хватало, спасибо хозяйственной мне, собравшей вчера, кажется, все сухие сучья в ближайшей округе. Вскоре затрепетали первые огненные язычки; Ривендейл, сидевший на корточках напротив костра, подкормил его высохшей корой, и пламя затрещало веселее, пуская вверх полупрозрачный дым. С юга дул слабый ветер, и дым немного прижимало к земле.