— Знаю я, о ком речь идёт, — обернулся я к принцу. — Заречин Пётр Дмитриевич, ростовщик, финансовый делец. Один из верных приверженцев ордена. А давай-ка мы всё это в покушение на твою персону перед коронацией переквалифицируем? То-то Григорий Павлович обрадуется. Прихватим его с собой для беседы с таким приличным подданным. Он заодно и подскажет, в курсе ли был наш незабвенный владелец «Погребка» того, что у него под носом творилось, или же тоже по незнанию был использован.

— Мальчишник, правда, жалко, отдых сорвался, — покосился принц на баню.

— Да уж, какой тут отдых, когда некоторым ни сна, ни покоя не дают.

Из охотничьей заимки, которая оказалась не столь уж оторванной от цивилизации (ведь туда даже была проведена телефонная линия), принц напрямую связался с начальником имперской службы безопасности, предупреждая, что через час мы будем в столице и он нужен будет для визита к одному ростовщику. Заодно принц посоветовал взять с собой ударную боевую группу на всякий случай.

— Знать бы ещё, что они только одну подлянку подобного толка подложили. А то мы сейчас в столицу сорвёмся, а здесь вновь лес полыхнёт, — осторожничал принц. — Это ж какой мощности артефакт должен быть, чтобы сырая древесина горела как сухостой степной? Я пока тушил — обожрался.

Мне кажется, я даже услышал толику восхищения в голосе феникса.

— Я химер оставлю, чтобы патрулировали. Если вдруг где-то что-то вспыхнет, они мне по цепочке передадут по мыслесвязи, — дал я команду властителям неба и крылогривам бдеть во избежание нового источника возгорания.

На пристани нас дожидался Савельев с боевой группой имперской службы безопасности. Послушав нашу информацию и догадки на тему, Григорий Павлович перехватил у нас пленников и извинился за задержку, но всё же отправился самолично проводить допрос и сверять полученные нами показания с его собственными ощущениями.

По итогу оказалось, что опыт работы в безопасности не пропьёшь. Григорий Павлович со всей тщательностью опросил Тихона и выявил массу неточностей, упущенных нами. Оказалось, что ранее Тихону в клуб «Погребок» ходу не было: не того полёта птица был. А тут и пригласили, и провёл один знакомый из другой таверны под своё честное слово, и за карточный стол усадили. При том, что Тихон сам по себе дуб дубом и карты в руках до того не держал. Но не хотел ударить в грязь лицом перед новыми «приличными» товарищами. Те, пользуясь его неумением, дали пару раз выиграть, а после и в долги загнали. Пожалев нового товарища, решили, что долг он выплатит не деньгами, а услугой. Так что вели нашего Тихона, как телка на привязи, на убой. И, скорее всего, всё бы у них вышло, если бы Тихон не забыл на нервах активировать маячок для артефакта-передачки, который должен был одномоментно взорвать исполнителя и распространить огонь.

— А почему артефакт всё равно рванул, если Тихон его не активировал? Думаете, был кто-то ещё в пособниках? — уже стало мне интересно. — Мои химеры никого в том квадрате больше не нашли.

— Существуют реакции алхимические, которые можно запустить и закупорить на определённой стадии с чётким пониманием, через сколько рванёт. Альбионцы это таймером называют или таймингом. В общем, временем, необходимым для развития реакции, после чего происходит взрыв. Они, собственно, первыми такую дрянь придумали: прикрепляли алхимические бомбы к килям судов, а те, выходя из портов, взрывались где-нибудь в нейтральных водах.

Не знаю зачем, но моя внутренняя жаба тут же заверещала: «Хочу! Хочу! Хочу!»

Было бы полезно облепить тело Таджа такими алхимическими взрывателями, и подорвать к демоновой бабушке. Не для Таджа полезно, а для нашего дела, но всё же… Не магией единой можно было с ним бороться.

— В общем, адрес я этого вашего «тестя» всей столицы имею. Пообщаемся предметно. Как говорится, имея на руках подозрения в покушении на императорскую кровь, всякие полномочия можно применять вплоть до самых расширенных. Человек имеется, как и прегрешения за ним. Папочка на него пухлая подобралась, но Заречнев всегда осторожно и чужими руками махинации проворачивал. Но раз уж тут повод такой имеется, то грех не воспользоваться. Даже если к нему покушение на принца не прилипнет, то остальное точно вскроем.

Мне позиция Савельева напомнила фразу «был бы человек, а дело найдётся», неизвестно откуда всплывшую в памяти и сказанную явно кем-то из власть имущих, уж не знаю, в этой жизни или в той. Что-то подсказывало, что умные люди приходили к одинаковым выводам в любом из миров.

Тесть Ловатина проживал на границе дворянского и торгового кварталов. Вот уж кто не отказывал себе в роскоши, имея трёхэтажный особняк с белыми колоннами, портиками и даже балкончиками. Охрана у особняка тоже имелась и даже попыталась было перегородить нам дорогу. Но имперская служба безопасности в этом случае действовала на опережение. В кованную ограду полетели колбы с эфиром, и спустя десять секунд охрана Заречнева осела на местах.

Я указал Савельеву на одного доходягу, перебежками пытающегося достичь особняка. Его аура слабо светилась магией воздуха, где-то в районе второго-третьего ранга. Видимо, владение магией позволило ему избежать усыпления эфиром, чего не скажешь о воздушном кулаке, прилетевшем по макушке.

В остальном наша процессия зашла тихо, без криков и шума. Слуги при виде принца падали на колени и отбивали поклоны, никак не мешая нашему продвижению. Даже ответили на вопрос Григория Павловича, где нынче находится Пётр Дмитриевич.

У немаленького семейства Заречнева сегодня была традиционная воскресная трапеза, на которой собиралась вся семья с дочерями, зятьями и даже мелкими отпрысками.

— Какая похвальная семейная традиция, — хмыкнул принц.

— Действительно. Бегать ни за кем не придётся, — уже более прозаично отреагировал Савельев, открывая дверь в столовую и пропуская боевую группу впереди нас. — Судари и сударыни, работает имперская служба безопасности. Всем оставаться на своих местах — и никто не пострадает.

Прерогативой любого государства является монополия на насилие. Это значит, что в обычной ситуации от скатывания в анархию, вседозволенность и прочее непотребство людей удерживает лишь чёткое понимание того, что за это последует наказание. Если таковой уверенности нет, государство как таковое нельзя считать состоявшимся. Причём неважно, будет ли это княжество, дружина, империя, остров посреди океана. Если есть сильный фактор воздействия, регулирующий все остальные взаимоотношения, то этот сильный фактор и является олицетворением государства.

Столь заумные мысли в моей голове бродили, потому что я воочию видел, что даже внутри государства монополией на насилие овладели все в разной степени. Так, к примеру, принц, упомянувший, что никто бы не стал связываться с архимагами из-за смерти двух-трёх простецов, напомнил мне о том, что архимаги также обладают некоторой степенью монополии на насилие. Однако же их совместно могут прижучить остальные архимаги и тот же император.

Но и взбунтовавшийся император, казалось бы, олицетворявший ту самую монополию, тоже мог быть свергнут — как сторонниками, понявшими, что с ним больше нет смысла иметь дело и держаться контрпродуктивно, так и врагами. Понятно, что архимагов связывали по рукам и ногам в отношении императора клятвами. Но была же ещё и армия. Самая обычная армия, не только состоящая из магов, но и из простецов. Так вот, если бы Кремль начала штурмовать та самая русская армия — несколько миллионов человек, не обладающих магическими способностями, — рано или поздно они бы закидали шапками Кремль. Да и правитель, воюющий со своим народом, не может считаться легитимным правителем.

Опять же, я это всё к чему? К тому, что я воочию увидел: по сравнению с архимагами и армией, более полновесным и обширным правом на насилие обладала как раз-таки имперская безопасность. Вот уж кто не стал классифицировать прегрешения Заречнева. Стоило взгляду безопасников упасть на сего несчастного, и трясти его начали по всем эпизодам сразу. Истиной в последней инстанции здесь был сам Григорий Павлович. Этот ходячий детектор лжи на ножках, считывающий даже намерения, колол, словно орехи, всю семейку Заречневых.