Раздался грохот, будто кто-то взорвал петарду внутри пустой консервной банки размером с мой трюм. Тяжелая бронированная крышка криокапсулы, которую я только что любовно разглядывал, отлетела в сторону со скоростью пушечного ядра, едва не превратив мою голову в блин. Густое, липкое облако ледяного пара мгновенно заполнило всё пространство, превращая грузовой отсек в филиал туманности Андромеды в худший её день. Я едва успел прикрыть лицо локтем, чувствуя, как обжигающий холодный воздух кусает кожу, а в ушах звенит от избыточного давления, которое внезапно вырвалось на свободу. Из этого кипящего белого марева, словно чертик из табакерки, вылетело что-то фиолетовое и крайне агрессивное, заставив меня инстинктивно втянуть голову в плечи.

— Черт возьми, я же просил без спецэффектов! — заорал я, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом молоке.

— Роджер, пригнись, если жизнь дорога! — голос Мири сорвался на визг, перекрывая гул разгерметизирующейся системы.

Незнакомка не просто вышла из капсулы, она из неё выстрелила, как перегретый снаряд из паровой пушки. Она выглядела совершенно дезориентированной, её движения были дергаными и резкими, будто у сломанной марионетки, которой управляет пьяный кукловод. Фиолетовая кожа блестела от остатков крио-геля, а в глазах, которые я мельком увидел сквозь туман, не было ни капли сознания — только первобытный ужас и желание уничтожить всё, что попадется под руку. Она врезалась в гору пустых контейнеров с таким грохотом, что я всерьез испугался за целостность переборок моего «Странника», который и так держался на честном слове.

Внезапно под ногами что-то протяжно загудело, и пол просто перестал существовать.

— Только не гравикомпенсаторы! — простонал я, чувствуя, как мой зад отрывается от палубы.

Вся моя надежда на устойчивость испарилась вместе с гравитацией, когда энергетический всплеск от вскрытой капсулы окончательно доконал старое реле. Я беспомощно заболтал ногами в воздухе, наблюдая, как вокруг меня начинают плавать инструменты, куски изоленты и пустые банки из-под синтетического пайка. Это был настоящий хаос в замкнутом пространстве, где законы физики решили взять отгул за свой счет. Теперь мы оба, и я, и эта фиолетовая фурия, превратились в космических акробатов-неудачников, запертых в стальной коробке без какой-либо точки опоры.

Девушка, кажется, сориентировалась гораздо быстрее меня, несмотря на свой крио-шок и потерю памяти.

Она с кошачьей грацией оттолкнулась от ближайшей стены, оставив на металле глубокую вмятину, и бросилась прямо на меня. В её движениях не было никакой грации или изящества, только чистая, дикая мощь, усиленная страхом и непониманием того, где она находится. Я видел, как она летит ко мне, выставив вперед руки с тонкими пальцами, которые сейчас больше напоминали стальные когти, готовые разорвать мою глотку. В её взгляде не было ничего человеческого, только холодная ярость существа, которое загнали в угол и заставили бороться за выживание в незнакомом мире.

— Мири, делай что-нибудь! Она же меня сейчас на фарш пустит! — я попытался закрыться руками, ожидая столкновения.

— Роджер, у нас тут короткое замыкание в центральном хабе, я пытаюсь удержать реактор! — Мири на голограмме мигала красным. — Уклоняйся, попытайся разобраться сам!

Я едва успел выставить вперед свой тяжелый гаечный ключ, когда она врезалась в меня со всей дури. Удар был такой силы, что у меня искры из глаз посыпались, а «Убеждатель» жалобно звякнул, встретившись с её предплечьем. Казалось, я столкнулся не с хрупкой девушкой, а с разогнавшимся грузовым погрузчиком, у которого отказали тормоза. Мои ребра отозвались глухим стоном, когда мы вместе отлетели к противоположной переборке, беспорядочно кувыркаясь в полной невесомости и сшибая всё на своем пути. Это была попытка выжить в стиральной машине, заполненной металлоломом и злой инопланетной энергией.

Она била как машина, чьи приводы работают на пределе возможностей.

Каждый её выпад сопровождался странным жужжанием, которое доносилось откуда-то из-под её кожи, словно там были спрятаны миниатюрные сервомоторы. Её боевые импланты, явно военного образца, сейчас работали в режиме перегрузки, пытаясь компенсировать шок от экстренного пробуждения. Она нанесла серию сокрушительных ударов, от которых я спасался только благодаря тому, что подставлял под её кулаки массивный разводной ключ. Металл «Титана» покрывался зазубринами, но он был моей единственной защитой против этой фиолетовой смерти, решившей устроить здесь филиал ада.

— Роджер, осторожно! В щитке за твоей спиной сейчас рванет! — заорала Мири, пытаясь перехватить управление.

— Да я вижу, вижу! — я оттолкнулся от распределительного щита за секунду до того, как его прошила дуга статического электричества.

Воздух в трюме наполнился запахом горелой изоляции и озона, становясь настолько плотным, что его можно было резать ножом. Незнакомка, похоже, совсем не замечала опасности, она видела только цель и продолжала атаковать меня с упорством заклинившего робота. Крушила контейнеры, рвала кабели жизнеобеспечения, которые теперь извивались в воздухе как разъяренные змеи, изрыгающие искры и хладагент. Хаос в трюме достиг апогея, когда из открытой капсулы начали вылетать ошметки стазис-геля, превращая всё вокруг в скользкое и смертельно опасное болото, парящее в пустоте.

Я рикошетил от стальных переборок, используя инерцию, чтобы уйти от её очередного захвата.

Моё знание геометрии трюма было единственным козырем в этой безумной партии, где на кону стояла моя голова. Я знал, где торчит коварный болт, а где можно ухватиться за поручень, чтобы резко изменить траекторию полета, заставляя девушку пролетать мимо. Она же, движимая инстинктами, просто неслась по прямой, оставляя за собой шлейф разрушений и вырванных с мясом креплений. Я старался не отвечать на удары, понимая, что против её имплантов мои кулаки будут эффективны так же, как попытка остановить крейсер с помощью зубочистки.

— Слушай, красавица, давай просто поговорим! — я попытался придать голосу максимум миролюбия, уворачиваясь от удара ногой.

— Гр-р-а-а! — ответила она, и в этом звуке было больше от зверя, чем от разумного существа.

Похоже, дипломатия сегодня была не в чести, а мои попытки завязать диалог только еще больше её злили. Энергия, выплескивающаяся из развороченной криокапсулы, начала бить по бортовым цепям «Странника», создавая в трюме настоящую электрическую бурю. Лампы аварийного освещения лопались одна за другой, осыпая нас дождем из стеклянной крошки, которая в невесомости превращалась в облако сверкающих кинжалов. Каждый импульс из капсулы отдавался дрожью в самом корпусе корабля, будто судно пыталось стряхнуть с себя нас обоих, как назойливых насекомых.

Я заметил странное, пульсирующее свечение в её глазах, которое становилось всё ярче с каждой секундой.

Это был свет её собственной нейросети, которая вошла в какой-то дикий резонанс с бортовым компьютером моего корабля. Воздух вокруг неё начал мелко вибрировать, а её волосы поднялись дыбом, окутанные ореолом синеватых разрядов, похожих на огни святого Эльма. Она замерла в воздухе на мгновение, и в этот миг я понял, что всё наше положение стало не просто опасным, а терминальным. Связь между её аугментациями и системами «Странника» устанавливалась прямо на моих глазах, превращая трюм в огромный конденсатор, готовый взорваться в любой момент.

— Мири, она подключается к нам! — заорал я, чувствуя, как волосы на моих руках встают дыбом.

— Я вижу! Роджер, её код… он пробивает мои брандмауэры, даже с усилением от нейроядра, как бумагу! — голос Мири дрожал от неподдельного испуга. — Она не просто боец, она живой ключ!

Обстановка накалялась быстрее, чем активная зона реактора при потере теплоносителя, и я понял, что если сейчас не разорву этот круг, нас просто испарит. Электрические дуги начали танцевать между её пальцами и ближайшими терминалами, выжигая платы и превращая высокотехнологичное оборудование в груды бесполезного пластика. Весь трюм содрогался от мощных импульсов, которые теперь следовали один за другим, заставляя обшивку стонать под невидимым давлением. Я сжал свой ключ покрепче, понимая, что следующий её прыжок может стать последним для нас обоих, и в этом уравнении у меня слишком много неизвестных переменных.