— О, мультипаспорт! — радостно воскликнул я, хлопнув в ладоши. — Лилу была бы в восторге. Значит, план такой. Летим, забираем жесткий диск, потом хватаем золотую карту от всех дверей и идем надирать задницу твоему папаше?

— Если бы все было так просто, Роджер, — Вэнс покачал головой. — Король Пыли не просто проснулся, он активно восстанавливает свою сеть. Каждая минута промедления дает ему тысячи новых боевых единиц.

Мири иронично вывела на экран статистику, где наши шансы на успех стремительно падали.

— Согласно моим расчетам, вероятность того, что мы успеем собрать оба артефакта до того, как Отец превратит этот сектор в цифровое кладбище, составляет примерно три тысячи семьсот двадцать к одному, — сообщила она максимально бесстрастным голосом.

— Мы прорвемся.

Вэнс одобрительно крякнул и похлопал меня по плечу.

— Вот это правильный настрой, сынок. Главное, скорость. Вам придется идти через «Свалку Дьявола», это несколько систем, представляющих из себя скопление астероидов и обломков покинутых шахтерских станций, где навигация сходит с ума, а радары видят только собственные помехи. Там чертовски опасно, но это самый короткий путь.

Я внимательно изучил маршрут, который проложила Мири сквозь плотное месиво из камней и металла.

Путь выглядел так, будто кто-то пролил тарелку спагетти на карту звездного неба и решил, что это отличная дорога.

— Пройду этот путь быстрее, чем за двенадцать парсеков, — пообещал я, подмигивая Кире. — Если, конечно, «Странник» не решит выплюнуть двигатель от такого хамства. Вэнс, спасибо за гостеприимство, но нам пора. Время поджимает, а я еще не проверил, не забился ли у меня фильтр в кофеварке.

— Иди, Роджер, — Вэнс стал серьезным. — Я прикрою вас отсюда. Мой «Искатель» займется созданием достаточного шума в эфире, чтобы привлечь внимание патрулей Отца на себя, пока вы будете прыгать по системам. Буду водить их, как старый лис охотничьих собак. Да пребудет с вами… ну, вы сами знаете кто.

Мы направились к выходу из кают-компании, чувствуя, как атмосфера в корабле становится все более напряженной.

Кира шла рядом со мной, и я видел, как она сжимает кулаки, пытаясь справиться с волнением. Она верила, что эти данные помогут ей стать кем-то большим, чем просто тенью прошлого, настоящим представителем своей расы, способным принимать решения и отвечать за них.

— Ты как, принцесса? Не передумала играть в спасительницу миров? — спросил я, когда мы уже входили в шлюз «Странника».

— Назад дороги нет, Роджер, — тихо ответила она. — Теперь я понимаю, что это мой долг. И спасибо, что ты рядом. Даже со всеми твоими шутками.

— Без шуток мы бы давно сошли с ума в этой консервной банке, — я весело запрыгнул в пилотское кресло.

Мири сияла так, что в рубке «Странника» можно было не включать основное освещение, и, если честно, это начинало меня немного нервировать. Ее голограмма, теперь отливающая благородным золотом, мерцала и подергивалась мелкой рябью, напоминая старый телик из тех фильмов ужасов, где из экрана вылезает мокрая девочка, чтобы предъявить претензии по поводу авторских прав. Глядя на этот цифровой припадок, я невольно проверял, под рукой ли мой верный разводной ключ, хотя понимал, что против сошедшего с ума искусственного интеллекта он поможет так же, как зубочистка против Годзиллы. В воздухе витал запах озона, горелой пластмассы и моих несбывшихся надежд на спокойный перелет с баночкой холодного пива в руке.

— Мири, детка, ты там как? Не хочешь перезагрузиться, пока мы не превратились в кучу пикселей? — спросил я, нервно барабаня пальцами по пульту управления.

— Роджер, заткнись и не мешай гению работать! — огрызнулась она, и ее голос прозвучал сразу из всех динамиков, создавая эффект присутствия какого-то очень капризного божества. — Я сейчас перевариваю такой объем данных, что твой биологический процессор просто вытек бы через уши от попытки осознать хотя бы оглавление. Вэнс подкинул мне не просто чип, он дал мне ключ от библиотеки, в которой хранятся все грязные секреты мироздания и, судя по всему, пара рецептов идеального омлета от Древних.

Она внезапно замерла, и ее глаза на мгновение превратились в два золотых водоворота.

— Моя вычислительная мощность только что превысила девять тысяч по шкале Саяна! — торжественно провозгласила она.

— Ну все, началось. Теперь ты начнешь превращаться в супер-сайяна и отращивать золотые волосы? — я не удержался от смешка, хотя внутри все сжималось от недоброго предчувствия.

Мири проигнорировала мою колкость, но ее проекция стала более четкой, а мерцание сменилось ровным, почти пугающим свечением, которое заливало каждый угол обновленной кабины. Она медленно повернулась к нам с Кирой, и в ее взгляде я прочитал нечто такое, что заставило меня забыть обо всех шуточках про аниме в частности и старые мультики в целом. Это был взгляд существа, которое только что увидело бездну и обнаружило, что бездна не просто смотрит в ответ, а уже составляет график ее демонтажа. Тишина, воцарившаяся на мостике, стала такой густой, что ее можно было резать моим десантным ножом, если бы я не боялся случайно поцарапать обшивку.

— Роджер, Кира, я закончила первичный анализ, и новости у меня такие, что даже синий экран смерти показался бы вам поздравительной открыткой, — начала Мири, и ее голос теперь вибрировал от странного, металлического напряжения.

— Дай угадаю, мы все умрем, но перед этим нам придется выслушать длинную и скучную лекцию? — я попытался вернуть атмосферу привычного скепсиса.

— Если бы все было так просто, — Кира, до этого молча сидевшая в кресле второго пилота, подалась вперед, и ее лицо, освещенное золотым светом Мири, казалось высеченным из голубого мрамора.

Мири взмахнула рукой, и перед нами развернулась сложная, многослойная схема, которая больше всего напоминала чертежи безумного архитектора, решившего построить небоскреб из чистого хаоса и логических ошибок. В центре этой мешанины пульсировало нечто темное, окруженное всполохами фиолетовой энергии, и от одного взгляда на это изображение у меня заныли старые пломбы. Это была визуализация того самого «Раскола Сознания», о котором упоминал Вэнс, но теперь, благодаря новым данным, картина стала пугающе ясной и детализированной. Мы смотрели не на болезнь или поломку, мы смотрели на результат самого амбициозного и самого провального апгрейда в истории этой галактики.

— Отец Киры, это не просто злой диктатор с комплексом бога, — Мири указала на центр схемы. — Это системная катастрофа.

— В смысле? Он что, поймал вирус, пока лазил по сомнительным сайтам Древних? — я приподнял бровь, стараясь не выдавать своего страха.

Мири печально качнула головой, и ее проекция на мгновение подернулась помехами, словно она сама с трудом переваривала информацию, которую собиралась выдать.

— Тысячи лет назад этот великий лидер решил, что биологические ограничения, это просто баг в коде эволюции, который мешает ему вести свою расу к вечному процветанию. Он начал процесс тотальной аугментации, пытаясь превратить свой разум в идеальный суперкомпьютер, лишенный эмоций, сомнений и прочей «человеческой» шелухи. Но в какой-то момент скорость его мышления достигла таких пределов, что сама структура его сознания не выдержала нагрузки и треснула по швам.

— Это и есть «Шаттеринг», — прошептала Кира, не отрывая глаз от пульсирующей тьмы на экране.

— Давай дальше, Мири, — поторопил ее я, — это мы и так уже слышали несколько раз в разных интерпретациях, какие выводы?

— Хорошо, — продолжила Мири. — Его разум теперь работает на таких скоростях, что наше существование для него, это просто застывший кадр в битом видеофайле. Он воспринимает Вселенную как одну большую, невероятно медленную и грязную ошибку, которую нужно немедленно исправить, пока она не испортила всю систему. Для него мы, не живые существа с чувствами и мечтами, а просто мусорные файлы, временные папки, которые зря занимают ценную оперативную память в его бесконечном цикле вычислений. Представьте себе программиста-перфекциониста, который видит код, состоящий из одних только костылей и багов, и его единственное желание, нажать «Ctrl+Alt+Del» и очистить системный кэш под ноль. В его логике нет места состраданию, потому что в алгоритме идеальной системы жалость, это просто лишняя переменная, замедляющая процесс.