Я выполз из этого райского уголка, чувствуя себя так, будто меня только что искупали в патоке и посыпали сахарной пудрой. Вэнс стоял в дверях ангара, провожая меня взглядом доброго дедушки, который только что подарил внуку на день рождения не просто велосипед, а сверхзвуковой истребитель с полным боекомплектом. В голове гудело от «Сирианского Ожога», а в животе приятно урчало, но какая-то часть моего сознания, видимо та, что отвечает за паранойю и выживание на свалках, настойчиво стучала молоточком по черепу изнутри. Слишком всё было хорошо, слишком правильно, а космос — это не то место, где тебе бесплатно раздают выпивку и чинят колымагу просто за красивые глаза.

— Отдыхай, парень, — Вэнс по-отечески приобнял меня за плечо на прощание. — Твоему «Страннику» нужно время, а тебе, крепкий сон. Завтра начнем приводить твоего орла в божеский вид.

— Спасибо, Вэнс. Ты реально выручил, — пробормотал я, стараясь не икать.

Я проковылял по соединительному переходу, чувствуя, как магнитные подошвы моих сапог с привычным «клац-клац стучат о металл палубы. После стерильной чистоты 'Искателя» мой родной трюм встретил меня запахом горелой проводки, старого масла и легким флером недавней паники. Знаете, это как вернуться из пятизвездочного отеля в свою берлогу, где из крана течет ржавчина, зато тараканы — свои, родные. Я тяжело вздохнул, оглядывая фронт работ, и поплелся в сторону своей жилой каюты, которая по совместительству служила мне и складом запчастей, и местом для философских раздумий над пустыми банками из-под пайка.

Спать хотелось неимоверно.

Едва я переступил порог своей конуры, как из тени за дверью бесшумно выделилась Кира. Я едва не подпрыгнул, схватившись за сердце, которое и так уже работало с перебоями после всех этих прыжков и выстрелов. Она не сказала ни слова, просто прошла следом за мной и уселась на пол рядом с моей койкой, сложив руки на коленях. В тусклом аварийном освещении ее кожа казалась еще более бледной, а фиолетовые глаза светились каким-то внутренним, тревожным светом. Она выглядела как фарфоровая кукла, которую забыли в темном чулане, и это зрелище пробрало меня до костей сильнее, чем вакуум за бортом.

— Слушай, красавица, ты бы хоть предупреждала, — прохрипел я, стягивая тяжелые ботинки.

— Угрозы нет, — отозвалась она своим обычным, «автоответчиковым» тоном. — Я побуду здесь.

Я не стал спорить — сил на дискуссии с загадочной инопланетной барышней не осталось от слова совсем. Я просто рухнул на койку, даже не раздеваясь, и почувствовал, как матрас подо мной проминается, обещая блаженное забытье. Но Мири, моя верная цифровая заноза в заднице, явно имела другие планы на мой досуг. Ее голограмма вспыхнула прямо перед моим носом, переливаясь всеми цветами радуги и светясь от гордости за собственную находчивость.

— Роджер, проснись и пой! — заорала она мне прямо в нейроинтерфейс. — У меня есть кое-что повкуснее, чем этот ваш сирианский самогон!

— Мири, имей совесть, — застонал я, зарываясь лицом в подушку. — Дай мне помереть спокойно хотя бы на пару часов.

— Помрешь потом, когда станем легендами, — отрезала она. — Посмотри, что я стащила из навигационной системы Вэнса, пока вы там обменивались любезностями.

Над моей головой развернулось объемное облако звездной карты, той самой, которую показывал нам Вэнс, но теперь она была дополнена какими-то странными слоями данных, которые искин успела отсканировать в фоновом режиме. Множество мелких точек, пульсирующих сигналов и векторов движения — это был настоящий путеводитель по «запретным» зонам сектора. Кира, до этого сидевшая неподвижно, внезапно подалась вперед, и я увидел, как ее зрачки расширились, заполняя почти всю радужку черным цветом. Она смотрела на мерцающие огоньки так, будто увидела в них давно забытые лица или кадры из своей прошлой жизни.

— Ты это видишь? — прошептал я, приподнимаясь на локтях.

— Вижу, — коротко бросила Мири. — Но посмотри на ее реакцию. Она будто подключается к этой сети на каком-то глубоком уровне.

Кира медленно подняла руку, и ее тонкий, изящный палец замер в миллиметре от одной из пустых областей карты, где не было ни звезд, ни планет, только бездонная чернота межзвездного пространства. В этот момент атмосфера в каюте изменилась, воздух стал будто гуще, а в ушах возник едва уловимый звон, от которого зубы начали ныть. Девушка выглядела так, будто она находится в трансе, ее дыхание стало редким и прерывистым, а по коже пробежали крохотные статические разряды, заставляя волоски на моих руках встать дыбом.

— Там, — выдохнула она.

Это слово прозвучало уже не как голос живого существа, а как скрежет металла по стеклу, усиленный в десять раз. И тут же всё пошло наперекосяк. Кира дернулась в мощной конвульсии. Ее глаза на мгновение закатились, открывая белки, а затем она просто обмякла и рухнула лицом вперед, если бы я не успел подхватить ее, она бы точно разнесла себе нос об пол моей каюты. Хотя, скорее пробила бы дыру в полу.

— Опять короткое замыкание! — взвизгнула Мири. — Роджер, ее система перегружена, я фиксирую критический скачок напряжения в ее центральном процессоре!

— Черт, черт, черт! — я лихорадочно пытался уложить ее поудобнее, чувствуя, какая она тяжелая, несмотря на свою хрупкую внешность. — Что с ней? Она не сгорит?

— Она ушла в аварийный ребут, — Мири уже вовсю сканировала бессознательное тело андроида. — Похоже, попытка сопоставить данные карты с ее заблокированной памятью вызвала программный конфликт. Но подожди… Роджер!

— Что еще? У меня сейчас у самого инфаркт будет! — я вытирал пот со лба, глядя на неподвижную Киру.

— Она не просто тыкнула в пустоту. Тот импульс, который ее вырубил, содержал в себе пакет зашифрованных данных. Пока она была в отключке, ее подсознание, или что там у нее вместо него, выплюнуло в интерфейс системы целый блок координат. Я сейчас пытаюсь их прожевать, и то, что я вижу… Роджер, это просто сносит крышу!

Мири вывела на экран результат расшифровки, и я почувствовал, как у меня холодеет в животе. Перед моими глазами развернулась детальная схема сектора, который официально считался «пустым пятном» на всех картах Гильдии. Огромное, колоссальное кладбище кораблей. Тысячи, а может и десятки тысяч остовов гигантских дредноутов, исследовательских судов и транспортников, застывших в вечном танце смерти среди ледяных глыб и космической пыли.

— Координаты кладбища… — я не верил своим глазам. — Такого же нет ни в одном справочнике?

— Нет. И неудивительно, — отозвалась Мири, ее голос дрожал от возбуждения. — Посмотри на сигнатуры обломков. Это технологии Древних, Роджер! Те самые, о которых Вэнс распинался в каюте. Там лежат целые пласты нетронутого мусора, который может сделать нас самыми богатыми мусорщиками в истории человечества.

Я долго молчал, глядя на мерцающую схему кладбища. Это было оно — то самое открытие, которое случается раз в жизни, тот самый джекпот, ради которого люди грызут друг другу глотки в астероидных полях. Мы сидели на золотой жиле, и ключ к ней был заперт в голове этой странной девушки, которая сейчас лежала без сознания на моей койке. Но вместе с восторгом пришел и липкий, неприятный страх, который всегда сопутствует большим деньгам и большим тайнам.

— Нам нужно лететь туда, Мири. Это наш единственный шанс пробиться наверх, — наконец произнес я.

— Согласна, капитан. Но есть одна маленькая проблема, — Мири кивнула в сторону переборки, за которой скрывался «Искатель» Вэнса. — Что нам делать с нашим благодетелем? Дядя Вэнс, конечно, душка и поит нас дорогим пойлом, но он тоже ищет эти координаты. И если он узнает, что они у нас…

— Вот именно, — я нахмурился. — Вэнс профи. Он спас нас, он чинит наш корабль, он ведет себя как лучший друг. Но мы его знаем всего пару часов. В этом бизнесе доверие, штука дорогая, а такая информация стоит дороже, чем вся флотилия сектора.