Стыковка прошла пугающе гладко — механические захваты шлюза мягко обхватили корпус «Странника», как будто ждали именно нас все эти долгие столетия.

Корабль замер, двигатели затихли, и в наступившей тишине было слышно только наше тяжелое, прерывистое дыхание и тихий писк систем жизнеобеспечения.

Я посмотрел на Киру, потом на Мири, которая теперь выглядела на удивление серьезной и даже немного испуганной.

— Ну что, дамы, готовы войти в историю или вляпаться в самую большую кучу дерьма в известной вселенной? — спросил я, хватаясь за рукоять аварийного комплекта.

— Я бы предпочла историю, но с твоим везением, Роджер, я уже готовлю отчет об инциденте «Глупость года», — Мири попыталась вернуть свой привычный тон.

Кира ничего не ответила, она просто встала начала облачаться в скафандр, её движения были точными и пугающе уверенными.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как адреналин сменяется холодным расчетом, и последовал за ее примером, понимая, что назад пути уже нет.

Когда первый герметичный люк Цитадели с неохотным стоном отполз в сторону, я почувствовал себя так, словно меня внезапно забросили в ремастер какой-то классической игры с выкрученными на максимум настройками графики. Вместо привычного мне налета вековой пыли, ржавчины и пятен от пролитого синтетического кофе, которые украшали каждый квадратный сантиметр моего «Странника», здесь царила пугающая, почти стерильная чистота. Белые глянцевые панели стен отражали свет наших налобных фонарей с такой четкостью, что я невольно поправил шлем скафандра, проверяя, не слишком ли глупо выглядит моя физиономия в этом зеркальном великолепии.

— Слушай, Мири, а ты уверена, что мы не попали в рай для перфекционистов? — прошептал я, стараясь не слишком громко топать магнитными подошвами по этому безупречному полу.

— Роджер, мои сенсоры показывают отсутствие какой-либо органической жизни за последние пару сотен лет, так что вряд ли здесь кто-то предложит тебе тапочки, — съязвила Мири через нейроинтерфейс. — Но чистота действительно аномальная. Даже на станции «Цитадель» из тех старых хроник, что мы смотрели, убирались хуже.

— Может, тут жили разумные пылесосы? — предположил я.

— Скорее уж очень чистоплотные призраки, — отозвалась Кира.

Её голос прозвучал на удивление спокойно, хотя я видел, как она напряжена. Мы сделали первый шаг внутрь, и за нашими спинами тяжелая плита шлюза вернулась на место с таким звуком, будто кто-то захлопнул крышку самого дорогого в мире гроба.

Это было официально. Мы внутри.

Мы двинулись по бесконечным коридорам, которые казались высеченными из цельного куска какого-то инопланетного полимера. Воздух внутри был густым, как кисель, и пропитался резким запахом озона и едва уловимым ароматом старого, окисленного металла, который пробивался даже через фильтры моего «Пустотника-7». Везде виднелись следы какой-то грандиозной, но очень поспешной суеты: некоторые панели были сорваны, обнажая каскады застывших световодов, а терминалы, встроенные прямо в стены, зияли мертвой чернотой.

— Выглядит так, будто все просто встали и вышли в обеденный перерыв тысячу лет назад и забыли вернуться, — пробормотал я.

— Больше похоже на экстренную эвакуацию с последующим форматированием реальности, — поправила Мири. — Смотри на эти срезы на кабелях. Это не износ, это принудительное отключение. Кто-то очень не хотел, чтобы эта база продолжала работать без присмотра.

— Типичный сюжет для хоррора, — я поежился. — Сейчас из вентиляции выпрыгнет некроморф и объяснит нам правила вежливости.

— Не нагнетай, Роджер, — тихо сказала Кира.

— Я не нагнетаю, я провожу психологическую подготовку! — парировал я, покрепче перехватывая рукоять сварочного резака, который сейчас заменял мне всё оружие мира.

Мы шли вперед, и коридор постепенно расширялся, пока не превратился в огромный мостик управления, который по масштабам мог бы поспорить со стадионом. Зал напоминал мостик «Энтерпрайза», если бы его экипаж ушел в бессрочный отпуск, забрав с собой все мягкие кресла и кофейные автоматы. Высокие потолки тонули в тени, а по периметру располагались десятки консолей, которые выглядели как застывшие в янтаре мечты технаря из двадцать первого века.

— Ничего себе площадка для гольфа, — присвистнул я.

— Это не площадка, Роджер, это центральный процессорный узел, — голос Мири звучал благоговейно. — Ты только посмотри на плотность потоковых данных на этих схемах. Если бы я могла подключиться к этому напрямую, я бы узнала, кто убил Кеннеди и где лежат ключи от твоего гаража, которые ты потерял в академии.

Кира не слушала наше нытье и технические восторги. Она шла вперед с такой уверенностью, словно этот маршрут был прошит в её подсознании еще до того, как она научилась говорить. Её шаги по металлу отдавались гулким эхом, которое металось под куполом зала, создавая иллюзию, что за нами следует целая армия невидимых теней.

— Кира, ты как, в порядке? — спросил я.

— Я знаю, куда идти, Роджер. Просто не мешай, — бросила она через плечо.

— Понял, молчу. Работаю фоновым шумом, — я послушно поплелся следом, стараясь не наступить на какую-нибудь особо важную кнопку на полу.

Мы подошли к возвышению в самом центре зала, где на изящном пьедестале, освещенном тонким лучом света из ниоткуда, лежал странный предмет. Он был около двадцати сантиметров в длину, сделан из прозрачного, мерцающего кристалла, внутри которого переливались фиолетовые искры, складываясь в сложные геометрические узоры. На первый взгляд эта штука чертовски напоминала пульт от очень старого телевизора, затерянный в диване времени, но от него исходила такая волна пафоса, что хотелось немедленно поклониться.

— Это оно? Тот самый артефакт, за которым мы летели через половину галактики? — я подошел ближе.

— Кристаллический Ключ-Носитель, — голос Киры стал странно вибрирующим, почти металлическим.

— Выглядит как девайс для переключения каналов в аду, — хмыкнул я. — Интересно, он откроет нам тайны вселенной или просто включит бесконечную подписку на космические сериалы с плохим дубляжом?

— Роджер, будь осторожен! — Мири внезапно заволновалась. — Я фиксирую мощный электромагнитный фон вокруг этой штуки. Это не просто кусок камня.

— Да ладно тебе, Мири. В фильмах всегда говорят, «не трогай светящуюся фигню», но если бы герои слушались, кино заканчивалось бы через пять минут, — я протянул руку к кристаллу.

Внутри меня боролись два волка, один кричал, что нужно бежать к шлюзу, пока нас не превратило в атомарный суп, а второй очень хотел узнать, что будет, если нажать на ту выпуклость сбоку. Пальцы в перчатке скафандра замерли в нескольких миллиметрах от поверхности кристалла, и я почувствовал, как по коже пробежал статический разряд, заставив волоски на затылке зашевелиться.

— Роджер, остановись! — вскрикнула Мири.

— Я только одним глазком посмотрю! — я коснулся грани кристалла.

В ту же секунду мир вокруг нас взорвался звуком, который невозможно описать — это был не шум, а резкое, болезненное осознание того, что мы здесь лишние. Кира, которая до этого момента стояла как статуя, внезапно ожила с такой резкостью, что я даже не успел моргнуть. Её рука, быстрая, как удар кобры, перехватила мой кулак, а другой она буквально вырвала Ключ-Носитель с пьедестала.

— Кира! Какого черта⁈ — заорал я, пытаясь удержать равновесие.

Она не ответила, её лицо превратилось в маску из льда и отрешенности, а фиолетовые глаза вспыхнули с такой силой, что я на мгновение ослеп. Она одним резким, пугающе точным движением откинула защитный клапан на своем шлеме, и я увидел, как на её шее открылся небольшой технический разъем, о существовании которого я даже не догадывался.

— Эй, детка, это плохая идея! Остановись! — я рванулся к ней.

Но было поздно. С хрустом, от которого у меня самого заболели зубы, Кира вогнала острый край Кристаллического Ключа прямо в этот разъем на своей шее. Её тело выгнулось дугой, изо рта вырвался нечеловеческий звук, а по всему помещению пронеслась волна такой мощи, что меня отбросило назад, к ближайшей консоли.