Документальная литература. Страница 64

С незапамятных времен известно, что миром правит любовь. Французский писатель и историк Ги Бретон решил доказать, что ради коротенького «да» любимой женщины государственные мужи объявляли войны, запрещали религии, принимали абсурдные законы, то есть вершили историю под влиянием страсти к даме сердца. Такой взгляд на историю спорный, но удивительно увлекательный.

«Аквариум как способ…» – не только первый писательский опыт Гаккеля, но и первый взгляд на историю группы изнутри. Книга повествует о счастливых рок-н-ролльных 70–80-х, уводит читателя за кулисы концертной жизни музыкантов. Она представляет интерес не только для поклонников «Аквариума», а также для всех тех, кто интересуется историей российской рок-музыки.…на всех 365 страницах подробно изложена Большая Обида Гаккеля, под знаком которой, если верить этим записям, прошла вся жизнь Гаккеля с момента его физического ухода из «Аквариума». Обида не столько за то, что Гребенщиков использует название «Аквариум» для группы, в которой никого, кроме него самого, из старого состава нет. Скорее за непонимание и, как кажется Гаккелю, нежелание понимать. Именно поэтому книга предназначена, может быть неосознанно, БГ – чтобы объяснить тому свои мысли и свою оценку происходящего. Все это было бы абсолютно неинтересно постороннему читателю, но помимо выяснений отношений с собой и бывшими друзьями в книге весьма занимательно и по-новому изложена история не только «Аквариума», но и всей музыкальной тусовки 70-х – 80-х, а также того периода, который мало отражен в литературе – 90-х.Биография «Аквариума» давно стала мифом, причем существуют канонические тексты и апокрифы. БГ с его любовью к туманным формулировкам и манере говорить так, что никто никогда не знает, шутит он или всерьез, немало этому мифотворчеству поспособствовал. Книга Гаккеля, несмотря на то, что написана от лица участника событий, – это взгляд человека почти со стороны.Судя по его словам, он никогда не был полностью включен в эту тусовку, многого в ней не понимал и не принимал, что и послужило в итоге причиной ухода. Хотя, конечно, приходится лишь верить ему на слово, отдавая себе отчет в очевидной необъективности автора. …Конечно, можно усмехаться, глядя на обиду Гаккеля на Гребенщикова, учитывая, что первый ухаживает за теннисным кортом под Питером, а второй записывает альбомы и дает концерты. Но понять, кто там был прав, кто виноват, все равно невозможно. Так что лучше при чтении книги просто оценить еще раз масштаб личности Гребенщикова, былую дружбу с которым люди не могут забыть десятилетиями. И погрузиться в интересную и толково описанную атмосферу питерских тусовок советского периода.Святослав Бирюлин (ЗВУКИ.РУ)

Постановлением «Об увековечении памяти выдающегося русского ученого в области естествознания, старейшего революционера, почетного члена Академии наук СССР Н. А. Морозова» Совет Министров СССР обязал Академию наук СССР издать в 1947—1948 гг. избранные сочинения Николая Александровича Морозова.Издательство Академии наук СССР выпустило в 1947 г. в числе других сочинений Н. А. Морозова его художественные мемуары «Повести моей жизни», выдержавшие с 1906 по 1933 гг. несколько изданий. В последние годы своей жизни Н. А. Морозов подготовил новое издание «Повестей», добавив к известному тексту несколько очерков, напечатанных в разное время или написанных специально для этого издания.В связи с тем, что книга пользуется постоянным спросом, в 1961 и 1962 гг. было предпринято новое издание «Повестей» в двух томах, которое в основном повторяло трех томное издание 1947 г. Настоящее издание отпечатано с матриц 1961 г.Редакция и примечания: С. Я. ШтрайхОтветственный редактор: проф. Б.  П.  Козьмин

Эту книгу отмечает необычность, оригинальность компоновки произведений. В ней «попарно» чередуются стихи и проза. Каждое стихотворение А. Гончарова как бы продолжает рассказ В. Дёгтева, словно иллюстрирующий замысел стихотворения.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Книга посвящена Вернеру Фон Сименсу, сыгравшему огромную роль в промышленной революции XIX века. Автор, используя архивные данные, попытался объективно проследить историю знаменитой промышленной династии Германии, известность которой вышла далеко за ее границы.

Эта книга составлена по материалам офлайн-интервью Б.Н. Стругацкого, которое с 1998 года ведется на сайте «Русская фантастика». Мэтр фантастики рассказывает о своих и чужих книгах, о трудностях работы писателя, о политике, о культуре и вообще — о жизни.

Сталин и разведка. Эта тема — одна из ключевых как в отечественной, так и во всемирной истории XX века. Ее раскрытие позволяет понять ход, причины и следствия многих военно-политических процессов новейшей истории, дать правильное толкование различным фактам и событиям.Ветеран разведки, видный писатель и исследователь И.А.Дамаскин в своей новой книге рассказывает о взаимоотношениях И.В.Сталина и спецслужб начиная с первых шагов советского разведывательного сообщества.Большое внимание автор уделяет вопросам сотрудничества разведки и Коминтерна, репрессиям против разведчиков в 1930-е годы, размышляет о причинах трагических неудач первых месяцев Великой Отечественной войны, показывает роль разведки в создании отечественного атомного оружия и ее участие в поединках холодной войны.

Книга рассказывает о жизни Антуана де Сент-Экзюпери (1900-1944), известного французского писателя.

Повести, входящие в эту книгу, за исключением повестей «Из разных далей» и «Последний сеанс», в которых сжато обрисовывается весь творческий путь Римского-Корсакова и Мусоргского, рассказывают об одном значительном, крупном произведении композитора.Так, в повести о Глинке «Забытый черновик» действие разворачивается вокруг оперы «Руслан и Людмила». Но есть там и другие, побочные темы: Глинка и Стасов, последние годы Глинки, его поиски и стремления.Главной темой повести «Щедрое сердце», ее «лейтмотивом» является опера Бородина «Князь Игорь».Последняя повесть – «Счастливая карта» целиком посвящена опере «Пиковая дама». Читатель не найдет здесь истории работы над «Пиковой дамой» – повесть начинается как раз с окончания оперы и завершается ее первой постановкой. Промежуток от мая до начала декабря 1890 года, от окончания оперы до премьеры, – вот срок, который выбирает автор книги.В книге «Пять портретов» много спорят, размышляют. Немало людей проходят перед нами: Балакирев и Стасов, Толстой и Боткин, Одоевский и Фигнер, Глазунов и Рубинштейн. Одни слегка очерчены, другие выступают ярко, на переднем плане. Но все они – далекие и близкие – составляли, окружение композиторов, оказывали на них влияние и потому вошли в эту книгу.