Жанры книг

Выбрать книгу по жанру

Философия. Страница 156

Сортировать как: по популярности

Ноосфера, человечество, личность, глобализация… («О текущем моменте» № 2 (130), май 2017 года) - "Внутренний Предиктор СССР"
Ноосфера, человечество, личность, глобализация… («О текущем моменте» № 2 (130), май 2017 года)

167

Ноосфера, человечество, личность, глобализация… («О текущем моменте» № 2 (130), май 2017 года)  
«Такая добровольная каторга» - Любищев Александр Александрович
«Такая добровольная каторга»

167

Это – фрагменты неопубликованной рукописи одного из интереснейших отечественных испытателей природы – биолога, профессора Александра Александровича Любищева (1890-1972). Коллеги Любищева знали его печатные работы, которые впоследствии оказались как бы надводной частью огромного айсберга. В колоссальном его архиве, переданном теперь Академии наук, было обнаружено более трехсот ненапечатанных статей по общей биологии и по прикладной энтомологии, по математической статистике и по теории эволюции, по философии, по истории и литературе объемом свыше 10 тысяч страниц, а сверх этого 56 томов конспектов и критических заметок и, наконец, около 4,5 тысяч писем. В одной из статей памяти Любищева справедливо сказано, что его переписка «когда-нибудь окажется бесценной для истории науки XX века». С Любищевым переписывались знаменитые биологи Л.С. Берг, Н.И. Вавилов, И.И. Шмальгаузен, Б.Л. Астауров, В.А. Энгельгардт, физики И.Е. Тамм и Я.И. Френкель, математики А.А. Ляпунов, А.Д. Александров, Ю.В. Линник.Что привлекало множество столь несходных по своим научным и жизненным интересам людей к «провинциальному профессору», как шутливо называл себя он сам? (Последние 20 лет жизни Александр Александрович жил на пенсии в Ульяновске.) Что заставило романиста Даниила Гранина вдруг написать неожиданную для его манеры документальную повесть о Любищеве «Эта странная жизнь»?Конечно, не те конкретные исследования Любнщева, прочтя которые можно сказать, что их автор установил такие-то и такие-то факты и закономерности в морфологии и систематике насекомых. Притягивала его личность. Оригинальность мысли. Принципы его подхода к оценке конкретной работы, и целого направления науки, и к самом философии естествознания.Любищев, посмеиваясь, часто говорил о «гене дискутизма», в нем сидевшем. И работы, и замыслы его были спорны. Чуть ли не со студенчества, еще в предреволюционные годы, он мечтал найти для всего многообразия живых изменяющихся форм систему, аналогичную периодической системе Менделеева, благодаря которой по немногим параметрам можно было бы вывести свойства всех «элементов» живого мира и «поверить алгеброй» гармонию природы. Заметим при этом, что его не удовлетворяло дарвинистское представление о том, что эволюцию определяют слепые силы естественного отбора, эта великая «игра случая», и ему хотелось отыскать внутреннюю гармонию эволюции.В другой голове такая идея легко бы сделалась безумной без кавычек. У Любищева она обрела тот отличный творческий смысл, какой ощущают в крылатом изречении о таких идеях истинные ученые, потому что он не видел для себя иной опоры, чем знание и творчество исследователя. И в своем поиске аргументов для спора Любищев шел через обогащение себя новыми и новыми знаниями физики, математики, философии. Он не создал задуманной «периодической системы», но он оказался поистине гениальным научным критиком – в высоком изначальном смысле слова «критика», что подразумевает не хулу, а вдумчивое проникновение в истоки позитивных взглядов, в истоки неизбежных недомолвок и даже заблуждений, которые неизбежны в эволюционной теории, как и во всякой другой непрерывно развивающейся области знания. И поэтому многие его работы, будучи критическими, подсказывают исследователям эволюционного процесса новые линии поисков.Но в его творчестве была еще одна очень важная сторона, которая привлекла к себе внимание тех, кто знал Александра Александровича. Это – сама система работы, ее планирование и ее организация, позволившие ученому достичь колоссальной, всех изумлявшей продуктивности, – система, испытанная в течение 56 лет напряженной творческой жизни.Этой системе А.А. Любищев посвятил работу «Руководство по организации и обработке наблюдений по зоологии», из которой и взяты предлагаемые фрагменты (она написана в конце 40-х годов). То, о чем он в ней писал, по-видимому, важно не только для биологов, но и для любых исследователей, для молодых в первую очередь. Слепо копировать ее, конечно, бесполезно. Зато полезно усвоить ее принципы и найти им применение по особенностям своей натуры и жизненного уклада.Кандидат биологических наук М. Д. Голубовский
Историко-критическое введение в философию естествознания - Лукьянов Аркадий Викторович
Историко-критическое введение в философию естествознания

167

Византизм и славянство - Леонтьев Константин Николаевич
Византизм и славянство

167

Константин Николаевич Леонтьев начинал как писатель, публицист и литературный критик, однако наибольшую известность получил как самый яркий представитель позднеславянофильской философской школы — и оставивший после себя наследие, которое и сейчас представляет ценность как одна и интереснейших страниц «традиционно русской» консервативной философии.
Мудрость Запада - Рассел Бертран Артур Уильям
Мудрость Запада

167

Критика критического идеализма (СИ) - Кременский Владимир Станиславович
Критика критического идеализма (СИ)

166

Поисковая активность и адаптация - Ротенберг Вадим Семенович
Поисковая активность и адаптация

166

Эта книга появилась благодаря случайной встрече ее будущих авторов, которая произошла более 40 лет тому назад. Встреча эта была большой удачей. Каждый из нас столкнулся с неожиданными результатами своих исследований, противоречащими общепринятым в то время научным представлениям. Наше совместное обсуждение привело к внезапному озарению – созданию новой психофизиологической концепции – концепции поисковой активности.
Владимир Роменец. Часть 2 - Поломошнов Борис
Владимир Роменец. Часть 2

166

Вторая часть нашей статьи о Владимире Андреевиче Роменце призвана предоставить Вам возможность ознакомиться с удивительным талантом этого человека: сложное представлять так, как будто оно – простое, причем без малейшего ущерба для смысла представляемого. Обычно за наличием обилия терминологических выспренностей прячется отсутствие собственно мысли. Исключения – отдельные гении, которые пишут и говорят сложно просто потому что для них это – просто, и им кажется, что это так же просто и для всех других. Роменец – не из таких. В нем был редкостный дар: не опрощая, упрощать. Так, чтобы смысл сказанного или написанного им был ясен и понятен для любого человека, безотносительно к уровню его профессиональной подготовки.
Комментарии к жизни. Книга первая - Кришнамурти Джидду
Комментарии к жизни. Книга первая

166

«Комментарии к жизни» зафиксировали письменно встречи Кришнамурти с искателями истины, шедшими разными дорогами жизни. Здесь он даст комментарии к противоречивым вопросам, являющимися общими для всех, кто жаждет расширить границы личности и избавиться от самоограничения. Том 1 из трехтомного издания раскрывает взгляды Кришнамурти на многие важные для любого человека темы.
Открытие себя (Введение в самопознание) - Де Уоррен Шон
Открытие себя (Введение в самопознание)

166

О системе образования - Внутренний Предиктор СССР (ВП СССР) Предиктор
О системе образования

165

Ещё Антон Семёнович Макаренко (1888 — 1939), — выдающийся педагог, неоправданно отвергнутый «педагогическим сообществом» и обюрократившимся чиновничеством сначала СССР, потом постсоветской России, которого ЮНЕСКО охарактеризовала как «одного из четырёх педагогов, определивших способ педагогического мышления в ХХ веке», — избрал темой своей дипломной работы при выпуске из Полтавского педагогического института в 1917 г. следующую: «Кризис современной педагогики», за которую получил золотую медаль. Поэтому встаёт вопрос о том, каковы итоги развития педагогической субкультуры в нашей стране за прошедшие с того времени почти сто лет.  
Письмо в редакцию [газеты
Письмо в редакцию [газеты "Крестьянские и Рабочие Думы"]

165