Политика. Страница 29

Серия статей «Кто спёр мой СССР?», которые многими воспринимаются как цельное произведение, дополнительное к «Люденам, или Великая Октябрьская Социалистическая Контрреволюция».

Не поняв сути советского жизнеустройства, мы не поймем нашей нынешней Смуты, не найдем путей из той ямы, куда завели нас блуждающие огоньки. В недрах общинного крестьянского коммунизма зародилась советская цивилизация, с ее особым взглядом на мир и человека, на хлеб и власть. В родовых муках возникла она, как единственный выход из исторической ловушки, в которую была загнана Россия. На миг она открыла народу простор для такого развития ума, силы и духа, что захлебнулся в СССР крестовый поход тоталитарной тевтонской силы.Книга С.Кара-Мурзы — о советском строе с любовью. Первая часть ее охватывает период от зарождения советской цивилизации до Победы в Великой Отечественной войне. 

Данная книга является первой попыткой проанализировать конспирологию как социальное и культурное явление, как концептуальный синдром постмодерна.Автор не ставит своей задачей дать исчерпывающую картину всех версий конспирологии, их бесчисленное число, и они постоянно растут. Цель была в том, чтобы описать некоторые закономерности конспирологического сознания, если угодно, его парадигмальные особенности, и проследить логику наиболее типичных, ярких и показательных конспирологических теорий. Описание и разбор различных версий «теории заговора», подчас весьма необычных и странных, служат наглядной иллюстрацией к данному исследованию, делают его не сухой социологической и философской аналитикой, но и занимательным (как мы надеемся) чтением.

Чем больше лет проходит с так называемой «перестройки», тем сильнее убеждаешься, что ты был свидетелем величайшего преступления, задуманного против народа, сохранившего в ХХ веке хоть какие-то остатки христианской духовности. Строго говоря, никакой «перестройки» не было, ее название стало ширмой, за которой скрывались государственная измена и предательство. В реальной жизни не существовало и «реформ», а их названия были камуфляжем, прикрывающим преступные деяния по расхищению народного богатства. Поэтому, вспоминая сейчас людей, руководивших тогда «перестройкой», я как историк не могу их рассматривать, как общественных или государственных деятелей, а вижу в них уголовных преступников. Живи они в Российской империи XIX века, их деяния подпадали бы под статью уголовного кодекса, за которую полагались бы виселица или каторга.