Драматургия. Страница 40

Она выбежала из квартиры – в ночь, в дождь. В комнате еще пахло ее духами… И висело ее платье. Он сидел на стуле и тупо повторял любимую фразу преподавателя Григулиса: «Смейтесь, всегда смейтесь, чтобы не заплакать».

«Июль» Ивана Вырыпаева... Это полный крови монолог шестидесятилетнего мужчины – безумца, убийцы и каннибала, – ушедшего из своей деревни после первого убийства в поисках «дурки» в городе Смоленске. «Июль» впитал многое от исступленных исповедей антигероев Достоевского до потоков сознания Джойса, Фолкнера, Ерофеева, даже Буковски. Есть в нем отголоски страшных сказок Афанасьева, чернушных анекдотов. Ужас, смех, богоборчество и богоискательство, точно вывернутые наизнанку. Матерок, претенциозность, искренность и снова ужас. Литературные ассоциации, вязь бездонного словесного болота. Все связалось в этом «Июле» в единый узел. Текст будто выплевывается кровавыми ошметками...Пресса – об «Июле» Ивана Вырыпаева:«Первое чувство: омерзение. Второе: автор сошел с ума от свалившейся на него известности и стал легкой добычей беса переоценки. Третье: перед нами плод тяжелого заблуждения человека, жаждущего самоутвердиться любой ценой. И только потом, вне эмоций... возникает потребность разобраться в том, что произошло в "Июле"». «"Июль" заставляет о многом задуматься в экзистенциальном смысле.» (В.Сорокин, писатель).

Апокалиптическая комедия Юрия Полякова «Чемоданчик» — пьеса острая, сердитая, смешная и, возможно, пророческая. Это первое издание полной авторской версии. Премьера апокалиптической комедии, поставленной Александром Ширвиндтом, состоялась в московском театре Сатиры 4 декабря 2015 года.

«Чтобы создать нацию, сперва надо создать театр». Этот мудрый совет Гете, при всей парадоксальности формулировки, весьма характерен для эпохи Просвещения, утвердившей принцип воспитательного значения искусства вообще и театра в частности. Применительно к Италии второй половины XVIII века мысль Гете особенно верна. Быть может, ни одна область итальянского искусства не способствовала так становлению национального самосознания, как театр. Карло Гольдони, Карло Гоцци, Витторио Альфьери – признанные его вершины. Люди разных общественных позиций (буржуа, патриций-архаист, аристократ-тираноборец) и художественных темпераментов (комедийный бытописатель, сказочник-фантазер, трагик), они шли в одной упряжке времени, разрушая старые представления и способствуя рождению новых. Они работали на тот «будущий итальянский народ», которому посвятил последнюю свою трагедию «Брут Второй» Альфьери.

В книге известного драматурга представлена одна из ранних пьес «104 страницы про любовь».Эдвард Станиславович Радзинский родился 29 сентября 1936 года в Москве, в семье драматурга, члена СП С.Радзинского. Окончил Московский историко-архивный институт. В 1960 году на сцене Московского Театра юного зрителя поставлена его первая пьеса «Мечта моя… Индия». Известность принесла Радзинскому пьеса «104 страницы про любовь» (1964), шедшая на многих сценах страны (в Ленинграде эта пьеса шла под названием «Еще раз про любовь»). Кроме пьес, Радзинский много работал для кино в качестве сценариста. В последние годы Радзинский работает над циклом «Загадки истории», в который входят такие крупные историко-художественные произведения как «Николай II», «Сталин» и др.

Перед Вами – одна из самых известных и скандальных пьес иркутского драматурга Ивана Вырыпаева. Сам Вырыпаев рассказывает, что текст «Бытия №2» ему прислала некто Антонина Великанова, душевнобольная, а сам он лишь отредактировал и дополнил её текст. Пьеса «Бытие №2» – это диалог между психиатром и пациентом, они же – Бог и жена Лота. Бог доказывает, что его нет, жена Лота настаивает на обратном, а между эпизодами Вырыпаев в образе пророка Иоанна поёт срамные частушки... И если на поверхности читается открытое богоборчество с богохульством, то в глубине скрыто отчаянное богоискательство, ищущее опору в самом себе. Бог есть, если ты так решишь, – вот на чём сошлись Антонина Великанова со своим доктором...

«Старший сын» – пожалуй, наиболее известная пьеса Александра Вампилова.В комедии «Старший сын», в рамках мастерски выписанной интриги (обман двумя приятелями, Бусыгиным и Сильвой, семьи Сарафановых), идет речь о вечных ценностях бытия – преемственности поколений, разрыве душевных связей, любви и прощении близкими людьми друг друга. В этой пьесе начинает звучать «тема-метафора» пьес Вампилова: тема дома как символа мироздания. Сам драматург, потерявший отца в раннем детстве, воспринимал отношения отца и сына особенно болезненно и остро.