Путешествия и география. Страница 14

Впечатления и размышления знаменитого журналиста-международника Всеволода Овчинникова о его пребывании в Англии.В свое время они стали значительным событием в духовной жизни нашей страны…И даже теперь, десятилетия спустя, они остаются поистине ШЕДЕВРОМ отечественной публицистики, поражающим яркой образностью языка и удивительной глубиной проникновения в самобытный мир английской национальной культуры — очень несходных и равно оригинальных…

В пятнадцатый том серии «Неизвестный Жюль Верн» включены новые переводы романа «Ледяной сфинкс» (1897), новеллы «Трикк-тррак» (1884) и повести «Мятежники с «Баунти» (1879).

В книге известного норвежского исследователя Тура Хейердала древний человек предстает как отважный и пытливый покоритель морей и океанов. Автор рассматривает плавучие средства древних и пути в океане, приводит новейшие свидетельства различных наук, которые дают основание пересмотреть устоявшиеся представления о распространении цивилизации за тысячи лет до нашей эры.

На Ближнем Востоке Генри В. Мортону доводилось бывать неоднократно. И именно он — проницательный наблюдатель, прирожденный и неизменно доброжелательный рассказчик — открыл тем, кто никогда не бывал в этих краях, ничуть не поблекшую в веках красоту Египта, суровое очарование берегов Мертвого моря, выжженные солнцем просторы Малой Азии и буйство красок на берегах Босфора… Повторяя пути библейских апостолов, он исколесил Израиль и Палестину, побывал в Сирии и Иордании, своими глазами видел ливанские кедры и саронские лилии — словом, воочию наблюдал жизнь на долгой дороге от Каира до Стамбула.

Жюль Верн — родоначальник нового жанра, соединившего науку и искусство, известен у нас как романист. Однако из-под его пера вышли также новеллы, рассказы и повести, которые ничуть не уступают романам по художественному уровню. Дерзость мысли, способность к научному прогнозированию, неподражаемый юмор — все эти черты Жюля Верна как писателя отражены и в его малых произведениях.

В начале 1976 г. морские газеты и журналы многих стран печатали сенсационные сообщения о рейсе через океан «Слокама из Польши» — молодого, но уже хорошо известного журналиста и яхтсмена Яцека Эдварда Палкевича. Рейсе, совершенном на старой 5-метровой шлюпке без радио, без секстана, без подруливающего устройства, под далеко не совершенными парусами.

«… Несходство, и притом важное, обнаружилось после московского Чумного бунта и упрочилось после всероссийского пугачевского восстания.Для Каржавина путь начинался в точке, обозначенной «мы». Мы – это те, кто сознает необходимость решительного переустройства земного, общего, народного.Для Баженова путь начинался в точке, обозначенной «я». Я – это каждый, кто сознает необходимость переустройства собственной души.В каржавинском «мы» находилось место и для «я», но второстепенное, подчиненное. В баженовском «я» находилось место и для «мы», но не первостепенное. Каржавин не покидал мира посюстороннего; Баженов не чурался потустороннего. Посмеиваясь над масонской мистикой, Каржавин сочувствовал этике. Обретая в масонстве «высшую созерцательность», Баженов не жаловал ритуальные сложности.Но был и предмет бесспорный, предмет согласия полного – просвещение. …»