Поиск по метке: Современная проза

«Маримба!» – это пестрая мозаика увлекательных, нежных и трогательных историй. Жизнь маленькой московской семьи, в которой есть только мама и дочка, наполнена светом, юмором и теплом. Дочка растет, влюбляется в первый раз, становится взрослой, а мама мудреет и, отдавая всё дочке, в глубине души не перестает надеяться, что ее затянувшееся одиночество не вечно.

 

Як часто всі ми відкладаємо своє життя на потім – якось, коли-небудь ми обов’язково будемо щасливі… Але доля може розсудити інакше. Жити сьогодні. Чому це питання так часто постає лише на порозі смерті? Герой опинився в комі, не встиг визначитися з власним життям. І його ангели-охоронці мають тільки два тижні, аби довести, що їхній опіканець заслуговує на другий шанс. Тобто на можливість жити далі… «Жити сьогодні» – твір-життя, у якому до останнього рядка гадки не маєш, варто чи не варто сподіватися на хепі-енд.

«Двуллер» – это повесть о нашей сегодняшней жизни. Жизнь не стоит ни гроша. Ненависть переполняет сердце. Закона нет, а правоохранительные органы погрязли в воровстве и личных разборках. Если закона нет для одних, то в конце концов его нет ни для кого…

"Ти чуєш, Марго?" - це чуттєва і врдночас дотепна історія кохання, що почалася як службовий роиан у маленькому, але теплому колективі єтносоціологів-польовиків, а закінчилася Великою Пригодою в позавчассі і позапросторі. лауреат конкурсу "Коронація слова".

Неожиданный звонок с известием об ухудшении состояния всеми любимого наставника – профессора Юна заставляет Чон Юн вспомнить беспокойные дни студенческой юности в начале 80-х, заново пережить радость дружбы и любви, зарождающейся на фоне гражданских волнений в Сеуле. Дом родителей Миру ненадолго объединяет двух девушек и двух юношей. Одни из них пережили личные драмы, другим они лишь предстоят. Летят годы. Чон Юн ищет утешения в мировой литературе, ее возлюбленный Мен Сё, успешный фотограф, в поисках все новых объятий как символа единения колесит по миру. Все эти годы, вдали друг от друга, они задаются вопросом, на который невозможно найти ответ: отчего их не было рядом в тот момент, когда их друзья – Дэн и Миру – больше всего нуждались в их поддержке? Просто быть рядом, любить и жить дальше – так просто, но непреодолимое чувство вины, подобно центробежной силе, не позволяет им быть вместе

«Nobody is perfect». Кроме Александры. Жизнь москвички успешна и стабильна: школа – с медалью, университет – с красным дипломом, работа – с компьютером. Дорога в будущее вымощена на много лет вперед, день распланирован, квартира убрана, тарелки на кухне выстроены, как солдаты на плацу. За неделю мир рушится: Александру увольняют с работы, уходит молодой человек, на первом же собеседовании ей открывают страшную тайну, имя которой «перфекционизм». Что это? Болезнь или судьба? И есть ли врач или целитель? «Nobody is perfect». Кроме него.

Много раз Уве Тимм пытался написать о брате, добровольце дивизии СС "Мертвая голова". Но всякий раз, начиная читать его дневник и фронтовые письма, он откладывал их, страшась найти подтверждение участия родного брата в зверствах эсэсовцев. Теперь, спустя много лет после войны, автор погружается в чтение этих материалов. И записи дают представление о "нормальной жестокости" - о войне на Восточном фронте. Лишь одна, последняя фраза дневника позволяет предположить признаки прозрения его брата: "На этом я заканчиваю свой дневник, ибо считаю бессмысленным вести учет столь ужасным вещам, какие иной раз происходят в жизни". Уве Тимм - один из лучших современных немецких писателей. В "Тексте" выходили его книги "Ночь чудес" и "Открытие колбасы "карри"".

    Этот том трижды уникален. Во-первых, все пять романов Филипа Дика издаются на русском языке впервые. Во-вторых, романы не фантастические. В-третьих, нефантастические произведения изданы в серии фантастики. Содержание: 1. Шалтай-Болтай в Окленде (роман, перевод Г. Яропольского), стр. 5-180 2. Разбитый шар (роман, перевод А. Александрова), стр. 181-388 3. Мэри и великан (роман, перевод Д. Симановского), стр. 389-558 4. Прозябая на клочке земли (роман, перевод А. Александрова), стр. 559-792 5. На территории Мильтона Ламки (роман, перевод Г. Яропольского), стр. 793-973

Женщина, любимая отцом, всегда чувствует себя красавицей и любима другими мужчинами. Георгий Одобеску обожал свою Аурику, не сомневался в ее неотразимости и готов был лично задушить каждого, кто посмел бы косо посмотреть на его Прекрасную Золотинку. Для мужа Аурика всю жизнь оставалась самой красивой и желанной женщиной, для дочерей и внучки – непререкаемым авторитетом. Счастлива семья, у которой есть ангел-хранитель. Вдвойне счастлива, если этот ангел – мать, жена и бабушка, чьи безапелляционные советы если и не сильно помогают жить, то, во всяком случае, дают надежду, что все будет хорошо.

Ночное небо было незнакомым и чуждым – слишком высоким, слишком прозрачным, словно кто-то развёл жемчужно-серую акварель на кровавой подложке. Я сидел почти в этом небе… на каменном прямоугольнике, возвышавшемся над землёй на добрых пятнадцать метров – похоже, дом этажей в пять, не меньше. Тёплая куртка была распахнута настежь; пронизывающий ветер яростно трепал футболку, забирая остатки тепла, но изнутри меня обдавало жаром. Я поднёс ко лбу дрожащую руку, вытер пот и почувствовал, как по венам снова накатывает, нарастая, волна обжигающей радости. Прямо передо мной, метрах в пятистах, на фоне этого странного, распаханного багровыми зарницами неба неторопливо и торжественно оседало, будто стекая внутрь гигантской инфернальной воронки, уродливое, вросшее в землю как гигантский моллюск сооружение. Что это? Гора? Башня?.. Я видел, как сначала каменный монстр вздрогнул, всколыхнулся всей своей мягкой бескостной плотью, будто кто-то кольнул его в сердце смертоносной иглой. Потом замер на бесконечно долгую минуту, будто размышляя, что делать дальше. И, наконец, начал неспешно сжиматься: выложенный белой глазурованной плиткой, видимый даже отсюда второй ярус-этаж принялся сужаться, затягиваясь в середину воронки, за ним последовал третий, отсюда казавшийся багрово-чёрным, затем четвертый… Башня тяжело дышала, как умирающее животное, и оседала. И вот от этого-то самого зрелища – от этого странного неба, этого крушащегося на моих глазах каменного монстра – меня захлёстывала пьянящая, болезненная эйфория.

Роман "Девять дней в мае" Всеволода Непогодина отправляет нас в те трагические дни, когда на улицах мирного, европейского города 21 века, города поэтов, художников и музыкантов, заживо сжигали ни в чем не повинных людей.