Литература 20 века - скачать книги или читать онлайн. Страница 103

«Историю эту можно в равной мере назвать как трагедией, так и комедией. В результате ее один человек лишился рассудка, второму – вашему покорному слуге – досталось небольшое «кровопускание», третий угодил за решетку. И все же у нее есть и комическая сторона. Впрочем, судите сами.

«В то утро Шерлок Холмс был настроен на философско-меланхолический лад. Его живой, деятельной натуре свойственны были такие резкие переходы.

«Доктору Уотсону было приятно снова очутиться на Бейкер-стрит, в неприбранной комнате на втором этаже, этой исходной точке стольких замечательных приключений. Он взглянул на таблицы и схемы, развешанные по стенам, на прожженную кислотой полку с химикалиями, скрипку в футляре, прислоненную к стене в углу, ведро для угля, в котором когда-то лежали трубки и табак, и, наконец, глаза его остановились на свежем улыбающемся лице Билли, юного, но очень толкового и сообразительного слуги, которому как будто удалось перекинуть мостик через пропасть отчуждения и одиночества, окружавшую таинственную фигуру великого сыщика…»

«Было девять часов вечера второго августа – самого страшного августа во всей истории человечества. Казалось, на землю, погрязшую в скверне, уже обрушилось божье проклятие – царило пугающее затишье, и душный, неподвижный воздух был полон томительного ожидания. Солнце давно село, но далеко на западе, у самого горизонта, рдело, словно разверстая рана, кроваво-красное пятно. Вверху ярко сверкали звезды, внизу поблескивали в бухте корабельные огни. На садовой дорожке у каменной ограды беседовали два немца – личности примечательные: за их спиной стоял дом, длинный, приземистый, со множеством фронтонов во все стороны. Немцы смотрели на широкую гладь берега у подножия величественного мелового утеса, на который четыре года назад опустился, как перелетный орел, господин фон Борк, один из собеседников. Они говорили вполголоса, тесно сблизив головы. Горящие кончики их сигар снизу можно было принять за огненные глаза выглядывающего из тьмы злого демона, исчадия ада…»

«В предпоследнюю неделю ноября 1895 года на Лондон спустился такой густой желтый туман, что с понедельника до четверга из окон нашей квартиры на Бейкер-стрит невозможно было различить силуэты зданий на противоположной стороне. В первый день Холмс приводил в порядок свой толстенный справочник, снабжая его перекрестными ссылками и указателем. Второй и третий день были им посвящены музыке средневековья – предмету, в недавнее время ставшему его коньком…»

«Мистер Шерлок Холмс сидел за столом и завтракал. Обычно он вставал довольно поздно, если не считать тех нередких случаев, когда ему вовсе не приходилось ложиться. Я стоял на коврике у камина и вертел в руках палку, забытую нашим вчерашним посетителем, хорошую толстую палку с набалдашником – из тех, что именуются „веским доказательством“. Чуть ниже набалдашника было врезано серебряное кольцо шириной около дюйма. На кольце было начертано: „Джеймсу Мортимеру, Ч.К.X.О., от его друзей по ЧКЛ“ и дата: „1884“. В прежние времена с такими палками – солидными, увесистыми, надежными – ходили почтенные домашние врачи…»

«Квартирная хозяйка Шерлока Холмса, миссис Хадсон, была настоящей мученицей. Мало того что второй этаж ее дома в любое время подвергался нашествию странных и зачастую малоприятных личностей, но и сам ее знаменитый квартирант своей эксцентричностью и безалаберностью жестоко испытывал терпение хозяйки. Его чрезвычайная аккуратность, привычка музицировать в самые неподходящие часы суток, иногда стрельба из револьвера в комнате, загадочные и весьма неароматичные химические опыты, которые он часто ставил, да и вся атмосфера преступлений и опасности, окружавшая его, делали Холмса едва ли не самым неудобным квартирантом в Лондоне. Но, с другой стороны, платил он по-царски. Я не сомневаюсь, что тех денег, которые он выплатил миссис Хадсон за годы нашей с ним дружбы, хватило бы на покупку всего ее дома. Она благоговела перед Холмсом и никогда не осмеливалась перечить ему, хотя его образ жизни причинял ей много беспокойства. Она симпатизировала ему за удивительную мягкость и вежливость в обращении с женщинами. Он не любил женщин и не верил им, но держался с ними всегда по-рыцарски учтиво. Зная искреннее расположение миссис Хадсон к Холмсу, я с волнением ее выслушал, когда на второй год моей женитьбы она прибежала ко мне с известием о тяжелой болезни моего бедного друга…»

«… Иной раз отправной точкой для воображения может послужить какой-то анекдотический случай, происшедший в жизни. Так, например, возникла пьеса «С легким паром!».

«Я отвечаю за всё» (1964) – последняя часть трилогии Юрия Германа про врача Владимира Устименко. Читатель познакомился с ним в книге «Дело, которому ты служишь», где герой делает первые шаги в профессии, во второй части – «Дорогой мой человек» – Устименко уходит на фронт военным врачом. В этом, заключительном, романе действие происходит в послевоенные годы.

Юрий Герман (1910–1967) – автор множества повестей, рассказов, романов, сценариев к популярным фильмам («Семеро смелых», «Дело Румянцева»), но сердце читателя вот уже много лет отдано его трилогии о враче Владимире Устименко.

В центре действия романа Рафаэля Сабатини «Скарамуш» (1921) – полная приключений и опасностей жизнь Андре-Луи Моро, молодого французского адвоката, который по воле случая прибивается к странствующей театральной труппе и становится актером, выступающим под маской Скарамуша (хвастливый вояка в итальянской комедии дель арте), а затем, в годы общественных потрясений, – революционером, политиком и записным дуэлянтом. От природы наделенный «обостренным чувством смешного и врожденным ощущением того, что мир безумен» (эти слова впоследствии стали эпитафией, начертанной на могильном камне Сабатини), блестящий оратор, талантливый лицедей и непревзойденный фехтовальщик, Андре-Луи в пору Великой французской революции вступает в противостояние с сильными мира сего. Превратности революционной эпохи вновь сводят главного героя с его давним противником (и соперником в любви) маркизом де Латур д’Азиром, некогда убившим на дуэли его друга, – и эта встреча внезапно открывает Андре-Луи, считавшему себя незаконнорожденным сыном одного знатного дворянина и простой бретонской крестьянки, ошеломляющую правду о собственном происхождении…

В тревожной атмосфере евангельских времен один из крупнейших писателей современности Жозе Сарамаго пытается отыскать реальные причины тех страданий, которые претерпели Иисус и его отец плотник Иосиф. Фигура Иисуса у него лишена героики; Иисус – человек со всеми присущими людям бедами и сомнениями, желаниями и ошибками.