Литература 20 века - скачать книги или читать онлайн. Страница 84

«Жива ли была его Афродита? – с этим сомнением и этой надеждой Назар Фомин обращался теперь уже не к людям и учреждениям – они ему ответили, что нет нигде следа его Афродиты, – но к природе, к небу, к звездам, и горизонту, и к мертвым предметам. Он верил, что есть какой-либо косвенный признак в мире или неясный сигнал, указывающий ему, дышит ли еще его Афродита или грудь ее уже охладела. Он выходил из блиндажа в поле, останавливался перед синим наивным цветком…»

В эту книгу вошли четыре романа о людях, которых можно назвать «ровесниками века», ведь им довелось всецело разделить со своей родиной – Германией – все, что происходило в ней в первой половине ХХ столетия.

Перед вами творческого наследия Уильяма Голдинга.

«В Толубеевском депо лучшим паровозным машинистом считался Александр Васильевич Мальцев.

«Он уехал далеко и надолго, почти безвозвратно. Паровоз курьерского поезда, удалившись, запел в открытом пространстве на расставание: провожающие ушли с пассажирской платформы обратно к оседлой жизни, появился носильщик со шваброй и начал убирать перрон, как палубу корабля, оставшегося на мели.

Автобиографическая проза «Охранная грамота» – о юности, встречах с замечательными людьми, путешествии по Европе, духовных исканиях, первой любви, становлении поэта.

Юрия Карловича Олешу (1899–1960) в кругу писателей-современников называли «королем метафор». Олеша не умел писать «темно и вяло», длинно и скучно, его проза искрится блестящими образами и афоризмами, чуть ли не каждый абзац по емкости и законченности равноценен новелле.

«Дух любви» (1931) – первый роман замечательной английской писательницы Дафны Дюморье (1907–1989). Его сюжет разворачивается на фоне захватывающих пейзажей Корнуолла, ставшего для Дюморье второй родиной, а также местом действия и других ее знаменитых романов: «Трактир „Ямайка“», «Ребекка», «Королевский генерал», «Моя кузина Рейчел»… «Дух любви» – это семейная сага о четырех поколениях корнуоллской семьи Кумбе, владеющей корабельной верфью. История этой семьи, полная печалей и радостей, взаимной любви и ненависти, охватывает сто лет, с тридцатых годов XIX века до тридцатых годов XX века. Впоследствии Дюморье признавалась, что верит в духовную связь поколений, и именно об этом ее первый роман – о странной связи, неподвластной времени и смерти, соединяющей родственные души, которые несут бремя беспокойства и страдания, томления по красоте и свободе, но обретают покой лишь друг в друге.

Третья книга из цикла романов о замке Горменгаст – история бесконечных скитаний Титуса Гроана. По праву рождения его место в этом мире определено, он – олицетворение власти, столь же безграничной, сколь бессмысленной. Пытаясь освободиться от этих оков, он убегает от своего предназначения, покидает Замок. Но принесёт ли побег желанную свободу?

Всего за четыре дня Африка, раздираемая враждой племен и конфессий, вооруженная международными игроками, превратилась в радиоактивную пустошь. Десятки миллионов беженцев на катерах, кораблях и лодчонках хлынули в страны Европы в поисках спасения. В Англии, где пришедшее к власти праворадикальное правительство пытается справиться с экономическим кризисом, беженцы встречают прямо-таки ледяной прием. ООН, Красный Крест и прочие гуманитарные миссии бессильны. Чернокожие пришельцы начинают самовольно занимать дома обычных британцев, оружие свободно ходит по рукам, и вот уже ненависть цветет пышным цветом, и из глубин Средневековья выплывает кровавое «мы – они»…

Самый необычный и таинственный роман Сомерсета Моэма, который и сейчас вызывает огромный интерес у читателей…

«…Отношение племянника к дядюшке было переменное: он любил его и не любил, порой относился с почтением, порой презирал, иногда искренне жалел и так же искренне ненавидел – все зависело от настроения. Иван Алексеевич был современный человек: враг частной собственности и мещанства. А Степан Степаныч в Фуражках считался предводителем всех стяжателей и мещан. Однако, будучи нахлебником дядюшки, Иван Алексеевич открыто и решительно выступать против него боялся. Тем и объясняются столь неустойчивые отношения между племянником и Степаном Степанычем. Всех же остальных обывателей Фуражек Иван Алексеевич и за людей не считал, что, по его мнению, было выше презрения…»