Русская классика - скачать книги или читать онлайн. Страница 12

«Вчера под ужасным дождем, – у нас вечный дождь, – ездила по делам в город, случайно купила Вашу книгу и читала ее не отрываясь на возвратном пути на виллу, где мы живем круглый год из-за моего слабого здоровья. От дождя, от туч почти темно, цветы и зелень в садах были необыкновенно ярки, пустой трамвай шел быстро, кидая фиолетовые вспышки, а я читала и, неизвестно почему, чувствовала себя почти мучительно счастливой. Прощайте, еще раз благодарю Вас. Хочется еще что-то сказать Вам, но что? Не знаю, не умею определить…»

«В солнечное зимнее утро уезжаю из Рима…»

«Вечер был прекрасный, и мы опять сидели под греческим куполом беседки над обрывом, глядя на долину, на Рейн, на голубые дали к югу и низкое солнце на западе. Наша дама поднесла лорнет к глазам, посмотрела на колонны беседки – они, конечно, сверху донизу покрыты надписями туристов – и сказала своим обычным медлительно-презрительным тоном…»

«Есть несравненная прелесть в этих осенних днях, серых и прохладных, когда, возвращаясь из города на дачу, встречаешь только одних ломовых, нагруженных мебелью прочих запоздавших дачников. Уже прошли сентябрьские ливни, переулки между садами стали грязны, сады желтеют и редеют, до весны остаются наедине с морем. Вдоль дороги, среди садовых оград и решеток, только и видишь теперь, что закрытые фруктовые лавки, будки, где продавали летом воды… По всему пути, от дорогих вилл и до выбеленных известкой домишек на отдаленном каменистом побережье, видишь раскрытые балконы, увитые длинными сухими ветвями дикого винограда, закрытые ставни, наглухо забитые двери, завернутые в рогожу нежные южные растения. И чем дальше от города, тем все тише, безлюдней. Паровик ходит уже редко, и требовательные свистки его па остановках далеко отдаются в чистый воздух. Шагаешь вдоль пути между садами и слушаешь…»

«Путь к Донцу, к древнему монастырю на Святых Горах, пролегает на юго-восток, на Азовские степи.

«– Вам что-нибудь по хозяйству или гробик?

«Прокофий лежит на нарах под полатями уже третий год: высохли ноги.

«Я взялся за дверную ручку, потянул ее к себе – и тотчас же заиграл оркестр. За раскрытым окном шли назад лунные поля – дом стал бегущим поездом. Я тянул то крепче, то слабее – и, необыкновенно легко согласуясь с моим желанием, то тише, то громче, то торжественно ширясь, то очаровательно замирая, звучала музыка, перед которой была ничто музыка всех Бетховенов в мире…»

«Зачем иду я к ней, к этой странной и вдобавок беременной женщине? Зачем завязал и поддерживаю это ненужное и даже противное знакомство? Встретились вчера в Леонтьевском, и опять – радостная улыбка, минута несвязного, неловкого разговора, а затем крепкое рукопожатие и просьба…»

«Студент был с большим, ровным носом, весь как будто деревянный, прямоугольный, высокий, носил длинный широкоплечий сюртук темно-зеленого сукна, узкие (совсем военные) панталоны со штрипками, щегольские николаевские ботинки. Студент был постоянным гостем, своим человеком во многих богатых гостиных, – всегда оживленный, готовый на любезность, на услугу, тело держащий в постоянном наклоне вперед, сияющий гладким пробором. Студент появлялся на первых представлениях, в театрах, а после них у Кюба, на «ты» сошелся – и так незаметно, просто – кое с кем из золотой молодежи, бывающей там…»

«Война и мир» – вершина творчества Л.Н. Толстого, как никакое другое произведение писателя отражает глубину его мироощущения и философии. Эта книга из разряда вечных, потому что она обо всем: о жизни и смерти, о любви и чести, о мужестве и героизме, о славе и подвиге, о войне и мире. Самый известный во всем мире роман гениального писателя вот уже третье столетие заставляет читателей сопереживать героям произведения. Роман о русской душе, о русском укладе жизни, о вечных вопросах, которые приходится решать каждому человеку наедине с собой. Все жизненные перипетии героев, происходящие на фоне исторических событий, произошедших в начале ХIХ века с Россией, на фоне кровавых событий войны 1812 года обретают емкий философский смысл. Роман по глубине и охвату событий до сих пор стоит на первом месте во всей мировой литературе.

«Только о России, о русском человеке, о его душе и сердце, о его страданиях» писал, по собственному признанию, Иван Шмелев (1873–1950) – самый русский среди зарубежных русских писателей, как говорили о нем Иван Бунин, Константин Бальмонт, Иван Ильин. Роман «Лето Господне», признанный вершиной творчества писателя, описывает увиденный глазами ребенка старый московский быт, раскрывает мир русского человека, жизнь которого проникнута православным духом и согрета христианской верой.