Русская классика - скачать книги или читать онлайн. Страница 134

Козьма Петрович Прутков – имя вымышленное. Под этим коллективным псевдонимом – своеобразной литературной маской – выступали сразу четыре автора: известный поэт, прозаик и драматург А.К. Толстой и его двоюродные братья Жемчужниковы. Выдуманный ими сатирик (и одновременно – сатирический персонаж) – государственный служащий, обладающий талантом суждения во всех областях, способный осмеять любое благоразумие и благонравие и вознести похвалу любой казенной глупости. Немногие виртуальные сочинители становились столь популярными и даже удостаивались некролога!

Это – «Золотой теленок» – по-настоящему культовая книга.

Впервые опубликованный в 1928 году, многократно переизданный и переведенный на десятки языков, роман И.А.Ильфа и Е.П.Петрова «12 стульев» и сегодня остается классикой сатиры.

«… Память моя, память, что ты делаешь со мной?!

В романе «Петр Первый» Алексей Толстой создал яркий образ «царя-преобразователя».

Повесть «Яма» Александра Ивановича Куприна всегда имела особенный успех у читателей всех возрастов. Это одно из тех произведений, к которым, прочтя их в юности, периодически возвращаются на протяжении всей жизни.

Издание содержит знаменитую работу выдающегося исследователя русской литературы и писателя Викентия Вересаева (1867-1945).

В учебном пособии реализуется установка на формирование профессиональных компетенций специалиста-филолога, предусмотренных государственным образовательным стандартом третьего поколения. С позиций литературоведческой герменевтики освещаются актуальные вопросы теории жанра и исторической поэтики русской классической повести второй половины XIX в. На основе «снятия» повторяющихся особенностей жанровой поэтики повести, типологизации ассоциированных компонентов художественной структуры, взятых не в сумме, а как исторически сложившееся системное единство, корректируется парадигма жанра, в рамках которой описывается стадиальный этап в его развитии. Стратегия изучения соприродности «частей» и «целого» жанра, соотношений устойчивого и изменяемого в нём определяет логику исследования поэтики жанрового типа русской классической повести и процессов художественного синтеза. Для бакалавров, студентов и магистров.

К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию, об утрате самой необходимости быть хозяином на родной земле.

К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию, об утрате самой необходимости быть хозяином на родной земле.

К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию, об утрате самой необходимости быть хозяином на родной земле.

К.Д. Воробьева называют «русским Хемингуэем», и споры вокруг его имени не утихают до сих пор. А он продолжает удивлять читателя искренностью и пронзительностью повествования, убежденностью авторской позиции, о чем бы ни писал: о войне, о любви, о трагедии русской деревни, пережившей коллективизацию, об утрате самой необходимости быть хозяином на родной земле.