О, блин, думаю, господи…

– Не парься, отец, – усмехаюсь максимально доброжелательно, – мне они тоже не нужны. Неприятности, в смысле. А денег я тебе сейчас дам, пусть и не столько, на сколько ты рассчитывал. И ты мне их – отработаешь, ты уж мне поверь…

Он кивает, но ничего не говорит в ответ. Перебить, что ли, боится, думаю?

– По полной программе, – продолжаю, – отработаешь. Хотя она, эта программа, в принципе, не такая уж и сложная. Во-первых, ты вызовешь такси для моего собеседника. Во-вторых, присмотришь за его сумкой, пока он в вашем сортире себя в порядок приводить будет. В-третьих, поможешь ему покинуть ваше заведение незамеченным. А то он у нас персонаж в медиа-мире известный, можно сказать, уважаемый, и не хрен ему тут, по второразрядным кабакам, свою таблицу светить в таком непотребном виде. В бледно-фиолетовом. Ну и, наконец, – можешь не беспокоиться, у нас тут не разборки были. Просто объяснил человеку, что к чужим женам нужно относиться с подобающим уважением. И все дела. Понял?

Достаю из кармана бумажник, выковыриваю оттуда две пятьсотрублевки, аккуратно кладу на гардеробную стойку в пределах его зрения.

Он, кстати, за время моего монолога, уже успел подняться на ноги, пригладить растрепавшиеся волосы, разделить безукоризненный пробор, и вид, соответственно, имел уже почти что презентабельный.

– Отчего же не понять, – говорит, косясь на пятихатки, предельно елейным и подобострастным голосом, – все-с понимаем-с и все сделаем-с в лучшем виде, молодой господин, вы уж не беспокойтесь.

Я аж чуть не икнул от удивления.

– Слушай, – спрашиваю, – отец, а у тебя дети есть?

– А как же, – кивает с достоинством, и даже некоторой гордостью. – Трое. Дочку недавно замуж выдал. Старший сын барменом в «Национале» работает. А младший сейчас в Академии госуправления учится, собирается в начальники выбиться, вроде вас, уважаемый...

Я усмехаюсь и закуриваю очередную, уже бессчетную за это дурацкое утро сигарету.

– Вот этого-то, бать, – вздыхаю, – я больше всего в последнее время почему-то и боюсь. Даже сегодня, представь себе, уже однажды пугался, причем до дрожи в коленях. И ничего с собой поделать не могу, то есть вообще, ты представляешь?

Стряхиваю пепельный столбик с сигареты прямо на блистающий безукоризненной чистотой мраморный пол и так и ухожу, оставляя его в состоянии полного и безоговорочного недоумения…

Глава 13

В настроении из этого клуба я вышел, надо сказать, в пренаихреновейшем.

Будто в чужом дерьме с ног до головы измазался.

Причем не просто в дерьме, а в жидком таком, вонючем и заразном. Пару раз бывал в больнице, в инфекционном отделении, по газетным делам, приходилось наблюдать, увы.

Бррр…

До сих пор тошнота подкатывает.

К тому же – в дерьме уже далеко не свежем, а порядком перебродившем и хорошо настоявшемся.

Настоявшемся на моем собственном конформизме, трусости и нежелании хоть как-то из этого поганого круга – и хоть куда-нибудь – вырываться.

Тьфу ты, гадость какая…

Что же мы за народ-то за такой, думаю?

И – тут же вспоминаю незабвенное довлатовское: нормальный народ, сучье да беспредельщина…

Н-да уж, думаю…

И ведь, сцуко, что самое поганое – я сам тоже ничуть не лучше.

Просто немного другой, чем они.

Дано мне по этой жизни немного побольше, чего уж там…

Но это меня, увы, – ну нисколечко не извиняет.

А совсем даже и наоборот.

Ведь с меня и спрашивать-то будут, по итогу, совеем не как с них, а по куда более серьезному счету.

Возможно даже, что и по гамбургскому.

Узнать бы только – кто.

Уж я-то ему, тому, кто все это дерьмо придумал, в котором нам жить приходится, – бороденку-то бы повыдергал…

Хотя – кому это – «ему»?!

Угу.

Щаз.

А может, тебе, брат, лучше прямо сейчас разбежаться, как следует, да и головой об стену?

Или, еще лучше, – об зеркало.

За то, что оно тебе каждый раз эти ссыклявые щщи по утрам в стекле демонстрирует…

Бриться противно…

…А ведь они тебя, думаю, – все-таки поимели, Данька.

Оба.

По полной программе.

И тот, который сейчас в сортире пытается себя хоть как-то в порядок привести, и тот, который в гардеробной твои купюры разглаживает и пересчитывает.

И дело тут вовсе не в том, что эти самые купюры ты тоже не из воздуха нарисовал и они тебе самому вполне бы даже и пригодились бы. А в том, что для решения своих, пусть как бы и совсем не мелких, проблем, ты в очередной раз сам себя опустил на их самый что ни на есть нижеплинтусный уровень.

Сравнялся, так сказать.

Игра равна – сыграли два говна.

Как раз по тайму, с заменами.

И ничего-то ты, брат, тут с этим уже не поделаешь.

Это тебе – не в «первой линии» стоять. И даже не акцию очередную рассчитывать и планировать…

Там – все понятно.

Друзья, враги…

А что ты этим-то вот уродам вообще можешь противопоставить, а, Дэн?

Страх?!

Их страх?!

И свою власть над ними в момент этого страха?!

И ничего более?!

Так ведь, что самое поганое, – они заранее готовы платить тебе эту цену.

Сами готовы.

Она входит в их понятия, в их систему координат, будь они неладны.

К тому же – ты просто физически не сможешь всегда держать их в страхе перед собой и такими, как ты. А на своей поляне, да еще по своим правилам, – они тебя по-любому сделают.

Да и мразотное это состояние – чувство власти над вот такими вот персонажами.

Сблевное…

…А не нажраться ли мне кстати сегодня, думаю?

До той самой до «блевоты»?

Чтобы, так сказать, – клин клином?

Делать-то один хрен до завтрашних похорон совершенно нечего…

…Сел в машину и поехал в знакомый всему мясному движу паб, на Сухаревку.

Время сейчас хоть и раннее, думаю, но кого-нибудь из наших там наверняка застану.

Хоть пообщаюсь с каким живым человеком, рюмку с ним выпью, закушу, чем бог пошлет.

Сигаретку выкурю.

А то – хоть на луну вой от глухой, как перина, тоски и вязкого ватного одиночества.

Вражине какой не пожелаешь.

…Вражины кстати тоже нарисовались. Только чуть позже, когда я уже на Сухаре, перед пабом парковался, выбирал место поудачнее. Вряд ли я отсюда сегодня за рулем поеду, так что девочке моей тюнингованой тут скорее всего ночевать придется.

А что?

Кто-нибудь да присмотрит.

Машина в Москве в определенных кругах – известная…

Значит, надо втыкаться.

Причем чем ближе к дверям заведения, тем лучше…

…Наконец, нашел нормальную дырку, вылез передними колесами на тротуар, вынул ключ из замка зажигания.

Тут-то они мне и позвонили.

Я аж присвистнул, когда номер на определителе высветился.

Еще бы.

Когда одному из не самых последних людей в мясном движе звонит один из топовых конских «варриорсов» – да еще и по «официальному» мобильнику – тут уже явно что-то совсем запредельное случиться должно.

Если б речь шла о стандартной стрелке, то он вполне заурядной эсэмэской бы обошелся, на которой, кроме номера свежекупленной левой сим-карты, вообще бы ничего не было.

Только подпись и просьба о перезвоне.

Этого вполне достаточно.

И перезванивал бы я ему, кстати, точно с такой же трубы, благо их сейчас на каждом углу приобрести можно.

И безо всяких документов.

Иначе – палево, причем самое что ни на есть галимое…

Да и скидывал бы он этот мессадж не мне, а кому-то из признанных лидеров.

Даже не Гарри.

«Варриорс», как и наши «Флинты» в прошлые годы, бригадными стрелками не очень-то увлекаются, не их уровень.

Им «общак» подавай.

Ладно, что тут гадать, куда проще нажать кнопку «ответить» да поздороваться.

Косяков лично за мной никаких нет, так что – бояться нечего.

– Да, – говорю, – слушаю тебя.

– Здорово, – отвечают, – Данил. Что? Удивляешься?