Глава 15

Освобождение

Я действовал быстро, но индеец тоже не медлил.

Я повернулся, чтобы броситься за нашими копьями, но меня остановил предупреждающий крик Гарри, который при этом моем движении быстро повернулся ко мне — как раз вовремя, чтобы увидеть, как готовый к броску индеец отвел назад свои сильные руки с копьями.

Я нырнул в сторону, и что-то ударило меня по ноге. Я схватился за копье на ремне, прежде чем индеец успел отпрянуть. Другой конец ремня был обмотан вокруг его запястья, я держался за свой и, бросив взгляд в сторону Гарри, увидел, что он применяет ту же тактику.

Увидев, что бегство невозможно, они бросились прямо на нас.

Схватка была недолгой. Один индеец кинулся на меня, опустив голову, точно разъяренный бык. Я шагнул в сторону и одним ударом уложил его на землю.

Он начал подниматься, но я уже схватил свое копье и был наготове.

Как только он приблизился, я воткнул копье прямо ему в грудь. Оно пронзило его насквозь — индеец сам в своем яростном движении буквально напоролся на него. Он опрокинулся на спину, наконечник копья находился у него в груди, а древко смотрело в небо.

Я повернулся к Гарри и не мог сдержать улыбки. Он стоял с поднятой правой рукой, в которой было зажато копье. Его левая нога была театрально выдвинута вперед, а тело наклонено, как у классической скульптуры метателя дротиков. В десяти футах перед ним лежал лицом вниз другой индеец, а руки его были раскинуты в стороны, словно он молил о снисхождении.

— Что мне делать? — спросил Гарри. — Добить его?

— А ты можешь?

— В том-то и дело, что нет. Ты только посмотри на этого дурачка. Но и отпустить его нельзя.

Здесь и правда было над чем призадуматься. И убить его, и отпустить было одинаково невозможно. Наконец мы нашли компромиссное решение. Связали его руки за спиной, взяв для этого ремень от копья. Потом мы отнесли его за большой камень и затолкали в расщелину.

— Но когда мы вернемся назад — если только это вообще нам суждено, — он может освободиться, — сказал Гарри.

— В таком случае я не поставлю ни цента на то, что его ждет долгая и счастливая жизнь, — заключил я.

После этого мы старались больше не терять времени, потому что не хотели больше делать остановок.

Пятнадцать драгоценных минут ушло на то, чтобы вытащить копье из тела индейца, но наконечник его застрял между двумя ребрами и отказывался выходить наружу. Наконец мы его вытащили и бросили тело в озеро.

После этого мы убрали весла, копья и плот, который плавал так близко от берега, что добраться до него не составило труда. После этого мы наконец взялись за нашу рыбу.

По-хорошему, тут было нужно с полдюжины человек, но мы не могли оставаться на берегу, чтобы заниматься ее разделкой. Провозившись час и совсем выбившись из сил, мы перетащили ее за большой камень слева на берегу, но перенести ее туда, куда нам хотелось, было невозможно, потому что для этого надо было преодолеть узкую расщелину.

В качестве ножей мы могли использовать только наконечники копий, но они вполне сгодились после небольшой заточки, и через час кожу с рыбы сняли и разрезали ее на части. Она оказалась мясистой и сладкой. Мы отведали ее при первой возможности, потому что были голодны как волки. Мы особенно не сокрушались по поводу невозможности развести костер, потому что провели больше чем достаточно времени при жаре и отсутствие огня было гораздо приятнее его избытка.

Мы хорошенько перевязали рыбину веревками и оттащили ее с уступа в место попрохладнее, рядом с водой.

— Еды хватит на месяц, — сказал Гарри. — А там, где мы ее поймали, есть и побольше. А теперь…

Мы были почти готовы, но все-таки пришлось сделать кое-какие приготовления. Куски рыбины, которые были отложены в сторону, мы теперь перевязали ремнями и положили себе за спины. Весла, плот и ненужные нам копья мы укрыли понадежнее.

Затем наелись до отвала рыбой, попили озерной воды, взяли по копью. Мы приступили к поискам и были настроены решительнее, чем Амадис Гальский или Дон Кихот. Даже Рыцарь печального образа из Саламанки имел вид не более экзотический, чем мы.

Наши одеяния были выразительнее, чем у инков, и это говорило само за себя.

Мы терялись в догадках, куда идти дальше, но пришли к согласию, когда обнаружили, что из пещеры есть два выхода. Один лежал за валунами и расщелинами, путь к нему был извилистым, проходил среди нагромождений камней и был труднопроходимым. Через другой в пещеру проникли инки, и мы выбрали его.

Не успели мы отойти и полусотни футов от пещеры, как совсем стемнело. Я остановился в нерешительности:

— Гарри, это невозможно. Мы же не запомним дорогу обратно.

— Но что же нам делать?

— Возьми один из их факелов.

— Да ты что! Они засекут нас, не успеем мы сделать и шага.

— Ну и пускай.

— Нет. Мы здесь, чтобы довести это дело до конца.

Я хочу найти Дезире. И мы отыщем. А после этого, если ничего другого не останется, я буду с тобой до последнего.

— Но я не хочу, чтобы тысячи этих дикарей внезапно набросились на нас из темноты. Если они на нас навалятся, нам уже ничто не поможет.

— Держи наготове свое копье.

Я пообещал, что так и сделаю, и пошел вслед за ним. Все это было мне сильно не по вкусу. Если случается вступить в схватку, я стараюсь держаться достойно, но что делать, если нет никаких шансов? Размышляя так, я тем не менее шел вслед за Гарри. Как он сказал, я был здесь, чтобы довести это дело до конца. Но я очень опасался, что инки набросятся на нас из темноты. Эти страхи скоро рассеялись, когда я обнаружил, что мы видим на тридцать-сорок футов вперед и напасть на нас внезапно они не смогут.

Наши фланелевые рубашки и шерстяное белье были изорваны в клочья, босые ноги покрыты синяками и ссадинами, лица закрыты упавшими на них волосами.

Увидь нас кто-то рядом с инками — еще неизвестно, чей вид показался бы этому стороннему наблюдателю более страшным.

Думаю, ни один из нас не осознавал вполне всю безрассудность этой экспедиции. Проход был открыт, врагов перед нами не было, да и другого выхода не было, нам казалось, что все впереди будет хорошо. Мы не задумывались, что нам только что было дано предупреждение и шансов у нас нет.