— Найди Тамару Андреевну, пусть сюда идёт. И чаю нам.

Паренёк послушно кивнул и рванул к лестнице, не забыв перед этим ещё раз глянуть на Киру.

— А ты сам знаешь? — спросил я, указывая на карту.

— Я из непосвящённых. Моя задача охранять Проход.

— Проход?

Гук положил винтовку на стол, снял маскхалат и бросил на скамью.

— Дальше снова начинаются болота. Озёра, протоки, острова, камышовые заросли, змеи, аллигаторы, комары. Сотни километров топей. Слева доходят до Кедровых гор, справа тянутся почти до самого Водораздела, а там опять пустыня, как в Золотой зоне. Единственная дорога у нас за спиной. Ещё до Разворота от острова к острову проложили дамбу, почти пятьсот километров длинной, угробили кучу ресурсов и тысячи жизней. С какой целью непонятно, за болотами сплошь тайга и тундра, никаких особых ресурсов. Люди живут как при первобытном строе за счёт охоты и собирательства. Вырубают лес под пашню, но земля скудная.

— Это лучше, чем прятаться от тварей и рейдеров.

— Для них лучше. Но если бы Контора сделала так, как мы когда-то мечтали… — Гук покачал головой. — Ладно, это уже прошлое. Ты каким чудом тут оказался? Снова станок взяли?

— Свой построили.

— Неужели? Однако. И что, решил старых друзей навестить?

Подошёл Филипп с чайником в одной руке и охапкой консервных банок в другой, похоже, они заменяли лесовикам кружки. Расставил на столе и преданно уставился на Гука. Тот махнул небрежно: иди. Сам разлил кипяток по банкам. Пахнуло душицей.

Я взял банку, подул и поставил на место.

— Это хорошо, что я тебя встретил, Гук. Шёл и не знал, как говорить с северянами, что сказать им. А тут ты, и вроде не последний человек. Командир этого поселения.

— Не то, чтобы поселение — небольшая крепость. Блокпост. Руковожу обороной.

— И часто приходится обороняться?

— Часто. Так что ты хотел сказать северянам?

— А то и хотел… Тавроди сына моего похитил. Я сюда за ним пришёл.

Чем мне всегда нравился Гук, он никогда не предавался эмоциям. Не охал, не ахал, выслушивал информацию, и какой бы она не была, спокойно обдумывал и принимал решение.

— Это серьёзно, — качнул он головой. — Что намерен делать?

— Хочу предложить Тавроди обмен.

— На кого?

— На Лидию и ребёнка.

Проводница вздрогнула и плотнее прижала младенца к груди. Гук сощурился, бросил короткий взгляд на винтовку, потом на нас. Стиснул зубы. Отдать Лидию с малышом для него сравни смерти. Они с таким трудом вытащили их из Загона и теперь вот так просто вернуть? Для него это не вариант. Но что он может сделать? Два проводника и двуликая — без шансов. Тут не то что винтовка, пулемёт не поможет. При необходимости, мы весь гарнизон перебьём, ведь мы уже внутри: не надо прорываться через полосу отчуждения, через подвал. Наверное, сейчас он думал, что совершил ошибку. Он должен был сначала узнать мои планы и лишь потом вести нас в Зелёный угол. Или не вести, а попросить подождать, пока он будет о чём-то якобы совещаться со своими. Увы, Гук умный человек, но бесхитростный. Мы и в Полыннике его переиграли подобным образом, и сейчас.

Гук сел на скамью. Интуиция окрасила его в розовый, ещё не враг, но уже и не друг. Впрочем, в драку он вряд ли полезет, во всяком, случае не сейчас.

— Это нужно обсуждать.

— Разумеется. Для того мы сюда и шли. Провести обмен я мог ещё в Развале. Гамбит предлагал разойтись миром.

— Почему отказался?

— Гамбит ничего не решает. Он всего лишь полевой командир, хоть и проводник. Я должен поговорить с Оловом.

— Думаю, он скоро будет здесь.

— Так чего ждём? Давай готовиться к встрече.

Гук мялся, и я добавил:

— Поверь, у меня нет цели навредить Северу, и если вы откажетесь отдавать Лидию, я буду искать другое решение. Но мне нужно, чтобы она и ребёнок оставались здесь. Как приманка. Этот маленький мальчик — двуликий, и Олово почувствует, если его здесь не будет.

Младенец заворочался, словно понял, о ком идёт речь. Лидия из всего разговора услышала только, что сейчас явится примас и я отдам ребёнка ему. Кровь прилила к лицу, глаза сузились. Остатки нанограндов ещё плескались в её венах и, похоже, она намеревалась использовать их против нас. Оскалилась и, удерживая младенца одной рукой, другой взмахнула… Не знаю, что она намеревалась продемонстрировать, ибо, будучи блокировщиком, могла лишь попытаться заблокировать наши способности. Но здесь тоже палка о двух концах: не всё можно заблокировать, многое зависит от уровня силы, а уж против двуликих такое вообще не пляшет. Кира даже не стала вставать с дивана, дотянулась до неё ментально и схватила за горло. Сдавила. Лидия захрипела, опустила руки. Коптич едва успел подхватить ребёнка, а Кира сконцентрировала воздушную волну и как пушинку отбросила Лидию к стене.

— Ещё раз подобное выкинешь — удавлю.

Сказала она это спокойно, и лишь глаза залила чернота. Лидия задышала часто, поглядывая на нас поочерёдно, и вдруг разревелась. Сквозь всхлипывания я разобрал только одно слово:

— Не троньте…

Быстрым семенящим шагом подошла пожилая женщина. Лицо знакомое. Не та ли это врач, которая так безбожно вытаскивали из меня пули в Петлюровке? Она взяла Лидию за плечи, отвела на диван, забрала младенца у Коптича и передала матери.

— Тихо, тихо, что ж ты так разнервничалась. Давно ребёнка кормила? Ты сейчас о нём думать должна, только о нём. Гук, я заберу их к себе?

— Забирайте, Тамара Андреевна.

— К себе это куда? — с подозрением спросил я.

— На первом этаже у нас лазарет, — пояснил Гук. — Не сто́ит переживать, Дон, твоя дочь не хуже Олова почует, если мальчика попытаются увести.

Услышав имя, врач повернулась ко мне, но не сказала ничего. Взяла Лидию под руку и повела к лестнице.

Гук снова поманил паренька:

— Передай командирам групп, чтоб готовились к атаке. Ждём редбулей и адептов. Особое внимание на блокпостах и на второй линии.

— Скажешь, как построена оборона? — спросил я.

Гук кивнул, и выстроил кружки по бокам от чайника. Получился полукруг в две линии.

— Вот это, — указал он на чайник, — главный опорник, мы в нём. Два этажа, бойницы по кругу, полтора десятка бойцов с винтовками. По флангам два блокпоста. За каждым ещё по два. Есть гранаты и три пулемёта РПК семьдесят четыре. Но патронов мало, а гранаты времён Второй Мировой, не факт, что сработают. На Севере с боеприпасами туго. Одно время конгломераты помогали, надеялись, что мы часть сил на себя оттянем, но Контора их прижала. Отбила поля крапивницы, все мельницы под себя забрала. В конгломерации сейчас голод, ещё год-два и либо передохнут, либо сдадутся.

— И займутся вами.

— Займутся, — согласился Гук.

— А в чью светлую голову пришла идея похитить у Олова беременную жену-проводницу?

— Это решил совет Севера. Посчитали, что таким образом мы сможем усилить оборону. У нас ни одного проводника нет, а тут вдобавок двуликий. Сам понимаешь, какой это плюс.

— А про минусы что-нибудь слышали? Например, про ответные действия? Или думаете, Олово будет сидеть в Загоне и проповеди читать? Спешу разочаровать тебя: он пригонит сюда всех, кого сможет, и в клочья разнесёт весь ваш Гнилой угол и весь Север.

— Ну, не так уж и просто будет это сделать. Мы здесь тоже не в крестики-нолики играем, знаешь ли. Не удержимся тут, пойдём дальше по дамбе. На ней численный перевес не сработает. Как триста спартанцев в Фермопилах встанем. Сколько они тогда персов положили?

— Не прокатят Фермопилы, возможности сейчас другие. Установят пару крупнокалиберных и сметут нахер всех спартанцев.

— Значит, взорвём дамбу, заряды уже заложены. Не хотелось бы отрезать себя от остальных Территорий, но если вынудят, то палец на кнопке не дрогнет.

Я покачал головой.

— Мне это не подходит. У меня сын в Загоне и жена с маленькой дочерью на Земле, да и старшую в институт хотелось бы, а не в болото.

— Тогда уходи, пока адепты не явились. Другого совета у меня для тебя нет.