Братья сделали бы и новый планер, но помешала война. Она заставила ребят заниматься другими делами. Аксен стал в школе командиром санитарного отделения, а Тимошка, хотя и учился на три класса ниже брата, все-таки упросил директора школы зачислить его в отделение Аксена.

Ребята учились тушить зажигательные бомбы, оказывать первую помощь раненым. Но пока война гремела далеко от Дона, эти занятия были похожи на игру. Теперь же, когда пушки и бомбы загрохотали у хуторской околицы, ребята поняли, что война пришла и к ним в хутор.

В это теплое утро грохот артиллерийской канонады приблизился к самому хутору. Казалось, бомбы и снаряды рвались где-то совсем рядом.

Тимошка проснулся первым. Он протер глаза кулаком, прислушался. Потом толкнул Аксена в бок и горячо зашептал ему на ухо:

— Ксеша… Вставай… Ксеша! Немцы идут!

Аксен быстро сбросил одеяло.

— Какие немцы? Ты что, очумел?

— Послушай. Бухает-то на левадах[1], узнать нужно, что там…

Через минуту братья были на ногах. Пока Аксен обувался, Тимошка успел слазить в стол и сунуть за пазуху краюху хлеба. Оба юркнули в дверь, добрались по завалинке до забора, перемахнули через него и вышли в степь.

— К обеду вернуться надо, — бросил на ходу Аксен.

— А если не успеем? — спросил Тимошка.

— Сержант стрелять учить будет. Обещал… Из настоящего пистолета.

— Из настоящего?! — воскликнул Тимошка. — А мне стрельнуть дашь?

— Дам, если два патрона будет.

— А если один?

— Один не поделишь.

— Можно и поделить, — обиделся Тимошка.

— Чудак, — усмехнулся Аксен. — Как же можно?

За Доном гремела артиллерийская стрельба, то разгораясь, то затухая, словно по железной крыше скатывалась груда камней.

— Куда же мы? — спросил Тимошка. — А если немцы?

— Ну и что? Выходит, отряд собираться не должен? — спросил Аксен, сурово глядя на брата.

— Да я не про то, — смутился Тимошка, шмыгнув носом. — Хотя ты и командир, я тоже знать должен.

Братья шли к мосту через Донскую Царицу. Мост этот был старенький, ветхий. До войны его собирались ремонтировать, потом бросили, ездили стороной, через мелкий брод, оставив мост на попечение ребят. Здесь в свободное от школьных занятий время вербовские ребята устраивали игры в казаки-разбойники, в Чапаева, а когда началась война, стали играть в партизан, разведчиков.

Аксен проводил игры строго, по воинскому уставу, который нашел недавно в канаве у дороги. По этой дороге отступала одна наша часть. Отряд был разбит на звенья, разработаны правила сбора по тревоге. Установленный Аксеном порядок приняли и ребята Ляпичевской школы, которыми командовал Максимка Церковников.

Заслышав артиллерийскую стрельбу, Аксен и Тимошка заспешили к мосту — месту сбора отряда. Здесь Аксен надеялся встретить Максимку, договориться с ним насчет дальнейших действий. Но возле моста никого не было.

— Как думаешь, придут? — спросил Аксен младшего брата.

— Должны бы…

— Если не придут, значит испугались.

— Максимка придет!

— Тогда втроем сбегаем на Дон.

— Зачем?

— Как зачем? В разведку. Надо же знать, где наши, а где немцы. Понял?

Тимошка промолчал.

К обеду братья не вернулись. Не пришли они и вечером. Филипп Дмитриевич стоял во дворе, молчал и хмуро смотрел в ту сторону, где гремела канонада и занималось зарево пожарищ.

Легла ночь. Тревожная, глухая ночь. Аксена и Тимошки не было. Ушли — и пропали. Полыхали зарницы. Дрожала земля. Хутор замер, словно жизнь бесследно покинула его. Ни огонька, ни шороха. Даже собаки молчали, забившись в конуру.

В РАЗВЕДКЕ

Песчаным берегом речки Аксен и Тимошка вышли к балке, которая вела в займище. Над балкой шла дорога на железнодорожную станцию Ляпичево. Там, где балка соединялась с Донской Царицей, стоял подгнивший мост.

За мостом лежал широкий пустырь. Он тянулся до самого перелеска, почти к Дону. На пустыре всегда буйно разрасталась лебеда. Высокая, зеленая, с желтыми метелками, она стояла густой стеной.

Добравшись до моста, Аксен и Тимошка остановились. Солнце поднялось высоко и начинало припекать. За Доном грохотали пушки. Изредка доносился треск пулеметов. Братья с явной тревогой прислушивались к разрывам.

— Постой здесь, я поднимусь на мост, — сказал Аксен и ловко вскарабкался наверх по круче.

С моста хорошо просматривались степная дорога и железнодорожная станция. На дороге курчавилась желтая степная пыль. Станция Ляпичево была окутана черным дымом: горели железнодорожные цистерны с нефтью. Аксен до боли в глазах вглядывался в степь, железнодорожную станцию, стараясь уловить движение людей, но ничего не мог увидеть.

Через минуту он скатился с насыпи, подобрал ботинки. Тимошка с нетерпением ждал ответа.

— Ничего мы тут не увидим, — проговорил Аксен. — Нужно идти в пойму.

— Ну и пойдем, — спокойно сказал Тимошка.

— Подождем ребят. Договориться нужно. Понял? Боевое задание — не шутка. Может, и на немцев налетим. Нам сержант что говорил? Помнишь?

— Помню. Не выдавать себя.

— То-то. Потихоньку надо, тайно узнать, где немцы, и сразу в село, к сержанту, а он дальше, куда нужно.

Тимошка потупился, шмыгнул носом. Ему не терпелось побежать в пойму, на Дон, где слышалась перестрелка, а тут хоронись, не выдавай себя.

С кручи посыпались комья глины. К ногам Аксена скатился Максимка Церковников. Он был в белой рубашке, которую мать купила ему к окончанию учебного года.

— Здравствуй, Аксен! — прошептал он взволнованно.

— Здравствуй, — мрачно ответил Аксен. — Рубаху сними.

— Зачем это?

— В разведку надо сходить, а в белом далеко видно. — Аксен хотел сказать что-то еще, но в эту минуту с насыпи сполз Семка Манжин.

— А ты зачем? — строго спросил Аксен.

— С вами хочу, — робко ответил Семка.

— С нами? Кто тебе велел идти сюда? — продолжал Аксен.

— Я сказал ему, — ответил Максимка. — Он пришел ко мне домой, стал проситься.

Семка молчал, робко поглядывая на Аксена.

— Разведчик с тебя, — Аксен усмехнулся, но зла в этой усмешке не было.

Понурив голову, Семка полез на кручу.

— Ты куда? — остановил его Аксен. — Вертайся, пойдем с нами.

Семка глянул на Максимку, на Аксена и вдруг затараторил:

— Я тут все балочки знаю, все гнезда в лесу покажу… Не верите? Вот лопнуть мне на этом месте!

Ребята засмеялись. Потом Аксен по-дружески хлопнул Семку по плечу, и разведчики гуськом вышли из оврага, пригнувшись, перебежали пустырь и скрылись в перелеске. Скоро деревья стали выше, разведчики вошли в пойму.

Снаряды рвались где-то совсем близко, на донском берегу. По воде разносилось гулкое эхо разрывов. Все чаще под ногами попадались брошенные каски, разбитые повозки, в траве валялись консервные банки.

— Стой, — тихо скомандовал Аксен.

Разведчики остановились под густым кленом, глаза у них возбужденно блестели. Максимка прерывисто дышал. Тимошка тревожно оглядывался по сторонам.

Над головой, с шумом рассекая воздух, просвистел снаряд. Семка со страху упал на землю, Максимка побледнел и втянул голову в плечи. Снаряд ухнул где-то за лесом.

— Дорогу обстреливает, — заметил Аксен.

— Боязно, — прошептал Семка.

— А ты как думал? Война. А я вот ни чуточки не боюсь, — похвастался Тимошка, но в эту минуту снова раздался противный свист, и Тимошка шарахнулся в траву.

Аксен неожиданно засмеялся.

— Что? Не боишься?

— Это я так. Чуточку, — пробормотал смущенно Тимошка.

— Боишься, — возразил Семка.

— Ты сам бы помочи подобрал, — усмехнулся Максимка.

— Ну вот что, ребята, — прервал разговор Аксен. — Ясно, что наши за лесом дерутся. Нужно пойти туда и посмотреть. Всем вместе нельзя, заметят. Мы с Тимошкой пойдем слева, а ты, Максимка, справа. Сойдемся вон под тем деревом, за поляной.

Разведчики разделились на две группы и медленно двинулись в обход широкой поляны. Вокруг под кустами были свежие пепелища от костров, валялись обрывки бумаги, остатки пищи, изредка стреляные гильзы, а кое-где и целые патроны. Тимошка бросился собирать пустые гильзы, но Аксен быстро остановил его:

вернуться

1

Левадами казаки называют огороды.