Я знаю, что Георгий Александрович потерял жену в автомобильной аварии. Вместе с ним погибли и другие родственники. Теперь он живёт со своим племянником вдвоём и, по слухам, избегает отношений, несмотря на своё состояние и привлекательную внешность. Так что в некотором смысле мы и вправду с ним похожи.

Выдыхаю и настраиваюсь наконец на рабочий лад. Это одна из моих сильных черт — полностью концентрироваться на чём-то, несмотря на внутреннее состояние. Когда Юля только появилась на свет, оно мне очень помогло. Я была морально раздавлена и физически слаба. Всё, что мне оставалось — просто лечь и умереть. Но Юля была такой славной, такой красивой и милой малышкой, что я просто не смогла позволить себе сдаться. Я стала думать, прикидывать, что смогу сделать для того, чтобы выкарабкаться из нищеты. День и ночь, пока я кормила и укачивала дочку, пока ругалась с пьющими родителями, поносившими меня последними словами, пока стояла на молочной кухне в очереди за детским питанием. Я думала… и, наконец, придумала.

Мне в голову пришло решение, как я смогу поступить в университет и получить лучшее образование. Я всегда была способной, и мешали мне только феромоны омеги. Из-за того инцидента я бросила колледж. Юлю пришлось на время отправить в деревню к моей крёстной. Та чувствовала ответственность за меня, но из-за плохих отношений с моими родителями почти не участвовала в моей жизни. Забрать Юлю к себе на время — было для неё единственным способом как-то помочь мне.

— Не волнуйся, Валюша. Я пригляжу за ней. Всё будет хорошо, — говорила Ольга Михайловна.

Я чувствовала себя предательницей по отношению к дочке. Я ненавидела её отца, но её саму полюбила с той самой секунды, как впервые увидела. Родители подливали масла в огонь, говорили, что я бросила Юлю. Но я бы никогда не отказалась от неё. Мне просто нужно было время, чтобы стать тем, кто будет в состоянии позаботиться о ребёнке. Я хотела выучиться, найти работу и съехать от тех, кто выбивал у меня почву из-под ног своими уничижительными речами. Я и подумать не могла, что на всё это у меня уйдёт целых семь лет. Я привезла Ольге Михайловне хрупкий комочек жизни, что умел лишь дышать и плакать. А забрала у неё маленького человека со своими желаниями и мнением.

Мы стали жить с Юлей вместе. Мне казалось, ещё немного, совсем чуть-чуть и я смогу сбросить свою маску и стану обычной омегой. Но я совершенно неожиданно для себя оказалась не способна сделать это. То, что было сломано семь с лишним лет назад, кое-как срослось, но оно больше не было прежним. Я не смогла заставить себя вновь довериться альфе. Злость и ненависть к ним рвались из глубины души. Кроме того, я просто не понимала, почему должна пресмыкаться перед кем-то из них, пытаться понравиться, стараться ублажить. Семь лет я прожила как человек, вне иерархии, получая уважение за заслуги и способности в учёбе и работе. Мне больше не хотелось обратно в тот архаичный мир оборотней, в котором я жила до этого.

Я всё больше и больше срасталась со своей маской и даже не заметила, как начала считать её частью себя. В Юле с самого начала угадывались мои черты. В двенадцать лет она уже проявляла себя, как очень талантливый ребёнок. У нас оставался только один выход — она должна была пойти тем же путём, что и я. Так и было решено.

Юля жила жизнью обычной человеческой девушки ровно до того момента, пока не влюбилась в своего одногруппника альфу. Это был тяжёлый удар для меня. Непростое испытание. Но моей целью всегда было счастье дочки, а не доказательство собственной правоты. Потому, хотя я до сих пор ненавижу альф, я позволила парню Юли, Егору, войти в нашу жизнь.

Я заканчиваю отчёт и бросаю тревожный взгляд на свой телефон. От дочки нет сообщений. Пусть она уже взрослая, но я продолжаю беспокоиться за неё. Добралась ли она до дома? Или снова гуляет с Егором. При мысли о нём раздражение волной прокатывается по телу. Я хотела бы, чтобы ни один альфа не приближался к Юле. Но понимаю, что моя дочка не я. У неё нет весомых причин ненавидеть альф. Плюс ко всему, она молода. Сейчас все её мысли заполнены любовью и романтикой. Наверное, нужно просто смириться. Но всякий раз, когда она пропадает из эфира надолго, я начинаю паниковать. Спешно собираюсь и еду домой.

— Юлия, а ты чего без света? — кричу я, проходя в квартиру.

Вижу её кроссовки на пороге. Значит, она дома. Чужой обуви нет. Выходит, что Егор не с ней. Но это, как ни странно, больше тревожит, чем успокаивает. В последнее время они не отлипали друг от друга, будто парочка твиксов. Поругались, что ли?

— Юль… — заглядываю в зал и щёлкаю выключателем. Дочь отрывает от подушки свою опухшую от слёз мордашку.

— Привет, мам.

— Так, а что происходит? — спрашиваю я, снимая пиджак. — Этот поганец что-то натворил?!

У Юли паника появляется во взгляде. Она садится по-турецки на диван.

— Нет, Егор ни в чём не виноват! — восклицает она, и я ещё больше напрягаюсь.

— Тогда что случилось? — спрашиваю я недоверчиво.

— Сегодня я узнала, что дядя Егора — это твой начальник, — отвечает Юля всхлипывая. — И он велел мне расстаться с Егором. Сказал, что я замарашка и недостойна его!

Пару секунд я пытаюсь осмыслить сказанное. Выходит, что Егор это и есть тот драгоценный племянник Георгия Александровича. Как, оказывается, тесен мир! Но даже если так, то как Георгий Александрович посмел сказать Юле нечто настолько неприятное?! Всё это время мне казалось, что он отличается от остальных альф. Он выглядел интеллигентным и достойным. Но кем вообще надо быть, чтобы довести до слёз молоденькую омежку? У него что, совсем совести нет?!

Мои знакомые считают меня самоуверенной или даже наглой. Но на самом деле, всё дело в той самой концентрации. В стрессовой ситуации я не позволяю себе сомневаться и действую решительно. Идея с недостающим документом рождается сама собой. Я чётко осознаю, что если начну ругаться с ним по телефону, то он не станет меня слушать. Потому мне нужно встретиться с ним лицом к лицу.

У ворот его загородного дома я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку звонка. Невольно оглядываю огромное здание за высокими воротами. Чего и следовало ожидать от генерального директора и совладельца компании. И всё же его состояние не даёт ему права смотреть на других свысока.

— А, это вы Валентина… — устало произносит он через динамик домофона. — Заезжайте на территорию.

Он открывает ворота, и я возвращаюсь в автомобиль. Не хотелось бы оставлять его внутри, ведь в случае чего, я даже отступить тактически не смогу. Впрочем, мне по большому счёту уже некуда отступать. Я намерена прямо высказать своему боссу то, что думаю, а после уволиться. Не хочу, чтобы у него была возможность манипулировать мной, используя своё положение гендира. Если Юльке суждено расстаться с Егором, то ничего не поделать. Но решать подобные вопросы они должны сами, и никто не смеет вмешиваться!

— Валентина Сергеевна? — Егор открывает мне дверь и замирает на пороге.

Я глазами показываю ему, чтобы он не подавал вида, что знает меня.

— Ну что, где там ваша доверенность? — чуть раздражённо произносит Георгий.

— Да, сейчас, — суетливо отвечаю я, роясь в своей папке.

Теперь, когда я стою перед ним, моя решимость медленно начинает таять. Но я собираю всю волю в кулак, делаю ещё шаг и… отвешиваю своему начальнику пощёчину.

На несколько секунд в гостиной воцаряется полная тишина. Даже Егор не смеет пошевелиться.

— Что вы себе?.. — багровея от злости, начинает Георгий и запинается.

Сжимает кулаки и выпускает агрессивные феромоны. Я же спешу снять очки. Если уж мне суждено сегодня по лицу получить, то хотелось бы, чтобы глаза остались целы.

— Вы спятили, Валентина Сергеевна?! — восклицает Георгий, взяв свой гнев под контроль. — Что на вас нашло?

— Это я вас хотела спросить! — отвечаю я, глядя на него сурово. — Что на вас нашло, что вы пошли к моей дочери и стали угрожать ей?!